– Я хочу, чтобы ты уделял внимание детям, – «…и мне», сказала она но последнее добавить не решилась из гордости.
– Ты хочешь, чтобы я кормил их грудью? – насмешливо спросил он. – Наступит время, и я проявлю себя как отец.
– Говорят, что у мужчин просыпается интерес к сыну только после того, как тот научится держать руками мяч, – горько заметила Лиза.
– Я думаю, это произойдет раньше. Но пока со всеми хлопотами ты можешь управиться сама. В конце концов, к твоим услугам две бабушки и няня. Неужели вы не можете искупать и выгулять детей без моего участия?
Елизавета только вздохнула.
– Я открою тебе секрет, Мерцалов, – сказала она. – Женщина может все делать сама: и купать, и кормить, и гулять. Но ей очень хочется, чтобы с ней рядом был мужчина. Просто был… Тогда у этой ежедневной нудной работы хотя бы появляется смысл.
– Обещаю, я проведу с вами выходные, – вырвалось вдруг у него. – Мы будем вместе гулять по дорожкам, играть с детьми, а вечером я тебе помогу их купать. Идет? – спросил он с надеждой. Часы в гостиной показывали, что он жутко опаздывает. Его настроение, несмотря на легкую стычку с женой, продолжало оставаться прекрасным, и ему хотелось расстаться с ней на мажорной ноте.
– Хорошо, – согласилась Лиза. На выходные они всегда отпускали Лиду, и эти дни, в отсутствие няни и Андрея, тянулись как резиновые. – Ловлю тебя на слове.
– Конечно, – улыбнулся Андрей. – Разве я тебя когда-нибудь обманывал?
«Сотни раз», – хотела сказать Дубровская, но передумала. Конечно, муж с ней бы ни за что не согласился. Если он не держал своего слова, то у него всегда находились объективные причины: форс-мажор на производстве, ЧП в офисе, недомогание, внеплановая проверка или просто запарка на работе.
Получив согласие супруги, Мерцалова как ветром сдуло. Он умчался в город, предупредив, что может опоздать к ужину. В самом деле, если он собирается посвятить выходные семье, в будние дни ему придется работать допоздна! Скрепя сердце Лиза приняла подобный аргумент. Было только два часа, время дневного сна. Она побрела в детскую, мечтая о том, чтобы подремать часок до того, как близнецы проснутся. Ну, а потом день пойдет в своем привычном круговороте…
Она уже дремала, когда ее телефон под подушкой слабо завибрировал. На дисплее высветилась надпись «следователь». Звонок игнорировать было нельзя, и Елизавета приглушенным голосом сказала «Алло». Ее ноги уже отыскивали тапочки.
– Елизавета Германовна, – раздалось в трубке. – Елизавета Германовна, это вы?
– Да, я, – ответила Лиза так, что собеседнику могло показаться, что ее душат. На самом деле Лиза боялась разбудить детей. Кое-как надев тапки, она выскочила в коридор. Дверь в детскую она заботливо прикрыла.
– Елизавета Германовна, у нас ЧП, – проговорил следователь. – Мне кажется, вы должны об этом знать. Адвоката Кротова я только что отправил в медвытрезвитель на освидетельствование.
– Васю? – ошеломленно проговорила Дубровская, мгновенно разгоняя остатки сна. Что за чушь? Может быть, ее пытаются разыграть по телефону?
– Василия Ивановича, – официально заметила трубка. – Во всяком случае, так указано в его адвокатском ордере.
«Шутник», во всяком случае, владел юридической терминологией, и Лизе нужно было постараться не наломать дров, заявив что-то вроде: «Чего вы там такое несете?»
– Василий Иванович был пьян? – спросила она, удивляясь, как ее может интересовать подобная ерунда. Васе нечего было делать в вытрезвителе, равно как запойному пьянице нечего делать в публичной библиотеке.
– Я думаю, специалист ответит на вопрос, трезв ли или же пьян. Но другого разумного объяснения его поведению я не нахожу, – хмыкнул сыщик. – Хоть меня расстреляйте! Вы еще не в курсе его безобразий? Нет? Ну, так имейте в виду, ваш коллега сегодня на очной ставке избил Бирюкова.
– Бирюкова? Какого Бирюкова? – переспросила Лиза, не понимая уже, где сон, а где явь. Кем бы ни был этот Бирюков, его никак не мог избить Вася, милый, застенчивый Вася Кротов, который даже мухи не обидит.
– Вы там что, спите или тоже не в себе? – подозрительно осведомился следователь. – Надеюсь, вы понимаете, что мне придется довести дело о дисциплинарном проступке адвоката до сведения квалификационной комиссии?
Новости накатывались на Елизавету как снежный ком. Она пыталась им противостоять, вставляя в монолог следователя отдельные, лишенные смысла восклицания, но скопище фактов, один нелепей другого, давило на нее своей массой. Еще немного, и она вообще потеряет способность говорить.
– Но позвольте мне хотя бы приехать к вам, – взмолилась она наконец, дождавшись долгожданной паузы. – Прошу вас, не предпринимайте никаких действий, пока мы с вами не встретимся.
– Вот уж не понимаю, что может изменить наша встреча, – проворчал следователь, но больше для порядка.
Через полчаса Дубровская, наскоро сообщив Лиде, что ей нужно уехать в город по срочному делу, уже сбегала с крыльца своего дома. Ольге Сергеевне было велено говорить, что молодой матери срочно понадобился массаж…
