Сыщик был взволнован и даже не поскупился заварить для гостьи чай. Сегодня Дубровская показалась ему весьма привлекательной. Быть может, она относилась к той категории женщин, красота которых, не бьющая в глаза с первого раза, раскрывается постепенно? К тому же ей удивительно шел небесно-голубого цвета летний костюм с белым шелковым шарфиком на шее. Во всяком случае, от нее он не ждал сейчас сюрпризов, подобных тому, что разыграл перед ним сегодня адвокат Кротов.
– Я прошу вас не писать представление на Кротова в адвокатскую палату, – смиренно попросила Лиза. – Я думаю, он уже сам раскаивается в том, что натворил.
Она грациозно закинула ногу на ногу, мельком заметив, что нарядная пара туфель, приобретенная по совету свекрови специально для выходов в свет, смотрится великолепно и в кабинете следователя. Конечно, вырядилась она сегодня не для забавы, а исключительно с деловой целью. Старалась она ради Васи, который своим глупым поступком поставил под угрозу защиту по делу. Помня золотое правило о том, что на сладкую бумажку прилипает больше мух, она сосредоточила на следователе взгляд, полный очарования и кротости.
– В том-то и дело, что он ни в чем не раскаивается! – стоял на своем сыщик. – Он нам так и сказал: «Жалею только, что удар получился слабый». Но это уже ни в какие ворота не лезет. Кроме того, вы забываете о Бирюкове. Допустим, я не дам этому делу ход. Но этот фрукт обязательно куда-нибудь напишет!
– Конечно, ударить человека по лицу – это уже чересчур, – согласилась Дубровская.
– Еще бы! К тому же все это произошло во время следственного действия.
– Да, но Василий может извиниться перед Бирюковым, – пожала плечами Лиза. – Как вы думаете, извинений будет достаточно?
Она говорила мягко, женственно, и следователю хотелось ей помочь. Во всяком случае, сейчас она не показывала зубки, как это было в их первую встречу.
– Ну, не знаю, не знаю, – проговорил он, намекая, что решение дается ему не так легко. – Конечно, я могу поговорить с Бирюковым, но обещать…
– Обещать ничего не нужно. Вы хотя бы попробуйте. Мы… я хотела сказать, я… буду вам очень благодарна.
Они расстались, чрезвычайно довольные друг другом. Дубровская знала, что теперь ей нужно переговорить с Васей и заставить его извиниться. Она была уверена, что с этим никаких затруднений не возникнет, ведь Кротов – разумный молодой человек, который заинтересован в том, чтобы его карьера в адвокатуре не оборвалась на взлете. Она же сделала все от нее зависящее, чтобы следователь отказался от мысли писать жалобу в адвокатскую палату.
– У вашего приятеля в крови алкоголя не обнаружено, – позвонил сыщик ей вечером. – Кротов был трезв. Я думаю, что извинений будет достаточно. Бирюков – не важная птица. Ему только польстит, если перед ним вдруг расшаркаются ножкой.
– Мы так и сделаем, – пообещала Лиза. – Мне всего лишь нужно сказать об этом Васе…
Но Вася проявил вдруг упрямство.
– Не буду я перед ним извиняться, – заартачился он. – С чего вы взяли, что я захочу взять свои слова обратно? Бирюков – редкая сволочь, и я рад тому, что нашел в себе силы прямо сказать ему об этом.
– Насколько мне известно, ты не ограничился словами. Ты ударил его.
– Совсем немного. Но он это заслужил.
– Неужели ты так и не понял, Василий? Нам не так часто приходится иметь дело с честными и принципиальными людьми… Издержки профессии, так сказать. Но это не значит, что любого, кто это будет заслуживать, мы имеем право воспитывать при помощи кулака. Честно говоря, я от тебя этого не ожидала.
– Я сам от себя такого не ожидал, – пробормотал Вася.
– Если уж на то пошло, то Бирюков подставил Еву. Она могла бы дать волю чувствам, и это было бы, по крайней мере, понятно. Но ты набросился на этого человека, словно он тебе сделал что-то дурное. Так что извини, друг, но говорить с Бирюковым тебе все же придется.
– Не буду, – по-детски упрямо повторил Василий.
– Тогда Жорик напишет на тебя жалобу в квалификационную комиссию. Ты этого хочешь?
– Пусть пишет!
Лиза вздохнула. Она не ожидала обнаружить в своем приятеле полное отсутствие благоразумия. Он сделал глупость и был полон желания испытать на своей шкуре все ее дурные последствия.
– Ты хочешь, чтобы Еву защищала я одна? – тихо спросила она.
– Одна? Почему одна? – голос Василия вдруг сорвался с высоких нот вниз. – Я не отказываюсь от ее защиты.
– Но я не могу сказать, куда заведет нас скандал. Ты ударил обвиняемого при свидетелях. Это неоспоримый факт! Сейчас же ты упорствуешь в своей правоте и не желаешь извиняться. Это еще один факт, который говорит против тебя. Чего ты, наконец, хочешь, Василий?
– Я хочу остаться адвокатом Евы, – сказал он негромко.
– Ну, тогда что-то делай для этого!
Кротов принес извинения Бирюкову. Несмотря на то, что они оказались довольно скупыми, тот принял их без долгих колебаний. В своей жизни Жорику частенько приходилось быть битым, и он давно уже для себя решил, что когда бьют за дело – это не так обидно.
