Ну, а Дубровская сделала для себя интересное наблюдение. Василий воспринял обиду Евы как личное оскорбление. Значило ли это, что для него в этом деле появилось что-то личное? Как бы то ни было, Елизавета была уверена, что Кротов пока сам не знает ответ на этот вопрос…
Суббота выдалась на удивление погожей. Был один из тех замечательных солнечных дней, когда природа старается компенсировать людям долгие дождливые вечера, пасмурные холодные дни. Дубровская с утра находилась в приподнятом настроении и в ожидании того, как супруг начнет выполнять заранее данное им обещание. В распорядке дня значилась прогулка с детьми по парку, долгие задушевные разговоры, совместное купание малышей и, может, что-то еще, глубоко личное.
Но Мерцалов не торопился претворять задуманное в жизнь, поскольку с утра он очень долго мылся, брился, завтракал в компании с телевизором.
– Легко тебе говорить, – отвечал он на упреки Лизы. – У меня сегодня законный выходной. Неужели мне нельзя расслабиться?
Дубровская хотела сказать ему, что она не собирается заставлять его пилить дрова или носить в ведрах колодезную воду. Речь шла лишь о прогулке с детьми, что само по себе, по недавним высказываниям Андрея, сулило отдых и развлечение.
– В самом деле, Лиза. Ты слишком напориста, – вторила сыну свекровь. – Забыла уже, как чувствует себя человек после рабочей недели?
– Ну, уж, наверно, не так, как после визита к массажистке, – благодушно заметил Андрей. Он был в курсе того, что Елизавета начала принимать сеансы массажа, и находил это занятие весьма полезным. Правда, это давало ему определенный козырь, не воспользоваться которым было грешно. Вот как сейчас. Легко и без хамства он поставил на место супругу, вздумавшую напомнить ему о родительских обязанностях.
В конце концов, торжественный выход отца семейства в компании жены и ребятишек все же состоялся. Мерцалов, одетый по случаю в белые летние брюки и рубашку с короткими рукавами, спустил коляску с близнецами на мощеную площадку перед домом. Лиза захватила с собой сумку со всем необходимым для малышей: водой, салфетками, памперсами, погремушками. Складывалось впечатление, что молодые родители, по крайней мере, идут в поход, а не в парк рядом с домом. Свекровь вышла проводить их на крыльцо.
Полуденное солнце раскалило крыши домов, и воздух казался тяжелым и неподвижным. Может быть, поэтому катание коляски по дорожкам парка быстро утомило супругов. Лиза чувствовала себя раздраженной. Ведь из-за долгих сборов Мерцалова они упустили прекрасные утренние часы и теперь вынуждены были шататься по солнцепеку. Сам же отец семейства воспринял прогулку как нечто героическое, поэтому сообщал о ней каждому, кто ему звонил. Надо заметить, что в его карманах помещалось пять штук телефонов, каждый из которых обладал собственным неповторимым сигналом. Когда замолкал один, начинал звонить второй, потом третий, и так без конца.
– Знаешь, я гуляю с детьми, – говорил Андрей невидимому собеседнику. – Да-да, они уже подросли. Шесть месяцев все-таки. М-да… Конечно, справляемся.
Дубровская пинала носками мокасин камушки на дорожке и время от времени зевала. Ее клонило в сон, ведь заняться ей было решительно нечем. Говорить с мужем не получалось, поскольку она не успевала вставить пару фраз в промежуток между трелями телефонов. Маша и Саша, убаюканные мерным покачиванием коляски, спали под пологом из тюля. Пройдет час, и они обязательно проснутся, полные сил и желания играть, в то время как их мать, утомленная бестолковой ходьбой по жаре, будет желать только одного: вытянуться в гамаке, закрыть глаза книжкой и заснуть. Впрочем, вместо гамака сгодилась бы софа на веранде, диван в гостиной или любой жесткости кровать. Принципиальным было лишь горизонтальное положение и тишина.
– Что-то ты слишком молчаливая, Лиза, – вывел ее из задумчивости голос мужа. – Разве я не выполнил то, о чем ты меня просила? Мы гуляем вдвоем. Рядом наши дети. Замечательно?!
– Ах да, – проговорила она, сразу и не сообразив, что наконец наступила тишина. Телефоны разом замолчали, словно все абоненты вдруг вспомнили про послеобеденный отдых. – Конечно, замечательно.
– Странная ты какая-то, – посетовал Андрей. – Тащишь меня из дома, а потом ходишь рядом и молчишь.
Лиза приняла упрек и, пытаясь исправиться, начала рассказывать ему что-то про малышей, пока не поняла, что это его абсолютно не интересует. Тогда она вспомнила пару забавных историй, которые совсем недавно нашла в газетах, но и эта попытка не имела успеха. Андрей кивал головой, но вид у него был такой отсутствующий, что становилось понятно: он сейчас далеко, блуждает где-то в своих мыслях. Словно в подтверждение ее подозрений, он поцеловал ее в висок.
– Прости, малыш. Я немного задумался. Но это по поводу работы. Ты ничего такого не думай.
Интересно, что он имел в виду под этим «ничего такого»? Он имел в виду женщину? Конечно, Мерцалов хотел развеять ее опасения, но сам, не желая того, только их пробудил.
