Она злобно фыркнула. На щеках выступили красные пятна, глаза лихорадочно блестели.
„Приходилось ли кому-нибудь переживать такой ужас? Только подумать, что этот человек держал меня за руку! Чудовищно! – По лицу пробежала судорога, она еле сдерживала слезы. – Если что-то в этом мире и вызывало во мне доверие, так это высокие помыслы Севрина“.
Тут она начала тихо плакать, и это принесло ей облегчение. Затем, сквозь слезы, даже с некоторой обидой проговорила: „Что это он мне там сказал? „По убеждению!“ Какая подлая насмешка! Что он имел в виду?“
„Этого, моя дорогая юная леди, – мягко сказал я – ни я, ни кто другой не сможет вам объяснить“».
Мистер Икс стряхнул крошку с пиджака.
«И в ее отношении это была святая правда. Зато Хорн, например, все отлично понял; понял и я, особенно после того, как мы посетили жилище Севрина, которое находилось в мрачном переулке высшей степени респектабельного квартала. Хорна знали там как друга, и мы без труда проникли внутрь. Впуская нас, неряшливая горничная вскользь заметила: „Мистер Севрин сегодня не ночевал дома“. Во исполнение долга мы взломали пару ящиков стола и обнаружили кое-какие полезные сведения. Самым интересным открытием стал дневник Севрина; этот человек, занятый таким смертоносным ремеслом, оказывается, имел слабость делать записи самого компрометирующего характера. Его дела и помыслы лежали перед нами без прикрас. Но покойный не был против. Они вообще не бывают против.
„По убеждению“. Да. Еще на заре юности смутное, но страстное чувство человеколюбия довело его до самых суровых крайностей нигилизма и бунтарства. Впоследствии оптимизм его пошатнулся. Он усомнился, запутался. Вы, должно быть, слышали о новообращенных атеистах. Часто именно они становятся опасными фанатиками, при этом суть остается прежней. После того, как он познакомился с нашей барышней, в дневнике стали появляться весьма странные любовно-политические пассажи. Ее величественные ужимки он принял за чистую монету и относился к ним со всей серьезностью. Он мечтал обратить ее в свою веру. Но все это едва ли вам интересно. Что же касается финала, не знаю, помните ли вы – с тех пор прошло довольно много лет, – была такая сенсационная статья „Тайна Гермионовой улицы“. В подвале пустующего дома обнаружен труп мужчины. Расследование. Аресты. Многочисленные версии. Далее – тишина. Характерный финал для безвестных страстотерпцев и мучеников. Все дело в том, что ему не хватило оптимизма. Чтобы стать настоящим бунтарем и непримиримым борцом с социальным строем, нужно, подобно Хорну, быть свирепым, деспотичным, беспощадным, несгибаемым оптимистом».
Он встал из-за стола. Официант поспешил к нему с пальто, второй уже держал наготове цилиндр.
«А что случилось с юной леди?» – спросил я.
«Вы и вправду хотите знать? – удивился он, аккуратно застегивая пальто. – Я, признаться, отправил ей дневник Севрина, и не без умысла. Она отошла от дел, потом уехала во Флоренцию, потом уединилась в монастыре. Не знаю, что она придумает в следующий раз. Да и не все ли равно? Жеманство! Пируэты! Обычные ужимки ее сословия». Тщательно примерившись, он увенчал себя высоким блестящим цилиндром, быстрым взглядом окинул зал, где хорошо одетые люди безмятежно вкушали свой ужин, и процедил сквозь зубы: «И ничего более! Вот почему все они обречены».
Это была моя последняя встреча с мистером Икс. Я стал ужинать в клубе. В свой следующий приезд в Париж я встретил друга, который с нетерпением ждал рассказа о впечатлении, произведенном на меня столь редким образчиком его коллекции. Я поведал ему все, что узнал, и он просиял, гордясь исключительностью своего экземпляра.
«Согласись же, Икс – весьма стоящее знакомство! – взахлеб говорил он, не скрывая восхищения. – Уникальный, изумительный, совершенно великолепный персонаж!» Меня покоробило от его восторгов. Я резко возразил, что цинизм этого человека просто омерзителен.
«Да-да, омерзителен! Чертовски омерзителен! – рьяно согласился мой друг. – Но – каков шутник!» – добавил он, подмигнув.
Это последнее замечание меня смутило. Никак не могу взять в толк, над чем в этой истории можно посмеяться.
Впервые мы заговорили в Национальном археологическом музее Неаполя, в зале на первом этаже, где представлена выдающаяся коллекция бронзы из Геркуланума и Помпеев. Утонченное совершенство этого наследия античности дошло до наших дней благодаря смертельной ярости вулкана.
Он первым обратился ко мне у знаменитого «Отдыхающего Гермеса», которого мы рассматривали, стоя бок о бок. Ничего глубокомысленного, просто несколько точных комментариев по поводу этой потрясающей скульптуры. Его вкус был скорее природным, чем приобретенным. Безусловно, ему довелось видеть множество произведений искусства и научиться ценить их изящество. Однако его речь не выдавала в нем ни дилетанта, ни знатока. Ненавистное племя. Он говорил как образованный светский человек, непринужденно, как истинный джентльмен.
