Первый помощник на парусном судне несет основную нагрузку. Всю первую ночь плавания он боролся с пожаром в трюме. Никто из семнадцати пассажиров ничего не узнал, об инциденте нам рассказали много позже. Он принял на себя основной удар, когда мы попали в ураган возле мыса Лиувин, а потом и в еще один шторм. Хороший моряк, он был внимательным к погоде и споро управлял кораблем. К новичкам он относился с особым вниманием: на судне был один бедолага, долговязый бельгиец, который зачем-то отправился в море, хотя жутко боялся высоты. Участливый Конрад старался не посылать его на мачты. Матросы любили Конрада, для него все они были не просто подчиненными, но индивидуальностями. Он любил поболтать с ними после вахты. Он хорошо относился ко второму помощнику – молодому, веселому и способному моряку, англичанину до мозга костей; и с уважением, пусть и слегка окрашенным иронией, к своему английскому капитану, крепкому старику с седыми бакенами. Чтобы стать адвокатом по морским делам, я должен был изучать навигацию и каждый день вычислял положение корабля под руководством капитана. Мы сидели по одну сторону стола в кают-компании и сверяли свои наблюдения с записями Конрада, который слегка насмешливо смотрел на нас с другой стороны. Конрад и сам был капитаном, и его подчиненное положение на «Торренсе» объяснялось лишь тем, что он еще не до конца оправился от своего конголезского приключения, в котором едва не лишился жизни. Когда погода благоприятствовала, вечерние вахты мы проводили на юте. Он был мастер рассказывать истории, а историй этих почти за двадцать лет плаваний накопилось немало: о кораблях и штормах, о польской революции, о своей афере с контрабандой оружия для карлистов, о малайских островах, о Конго и о разных людях; мне было двадцать пять лет от роду, и я не мог наслушаться его рассказами.
Если с недавним выпускником Оксфорда и будущим лауреатом Нобелевской премии по литературе Конрада свел случай, то последующие встречи были обусловлены его новой писательской карьерой, первый и наиважнейший толчок которой дал Эдвард Гарнетт, рецензент издательства, в которое Конрад отправил свой дебютный роман.
