Здесь же корни явления, называемого сейчас патриотической песней. Это тоже подмена того пения, что превозносило Бога. „Патриотическая“ песня возносит какое-либо чувство или мысль. Основная идея – уничтожай врагов до победного конца. Во имя чего? Сказано: за Родину. Значит, в традиционном понимании – за Русь Святую, за Царя, за веру православную».
Наедине с гитарой и природой. Фото из архива Жанны Бичевской
Жанна всегда чувствовала неприятие к псевдонародной песне на каком-то духовном уровне. Ей казалось, что песни можно выбирать интуитивно, но с годами она поняла, что все они в ее репертуаре – Богом данные. Среди спетых ею русских народных песен много таких, которые пелись до революции. В поездках по российской глубинке Жанне удавалось найти бабушек, которые по памяти восстанавливали песни царской России. Такие встречи были редкостью, в основном на просьбу спеть что-то народное бабушки в деревнях начинали петь колхозные и псевдонародные композиторские песни, которые слышали по радио.
Во многих интервью Жанна касается темы русской народной песни, отношения к ней и уничтожения души русской песни:
«По указке партийного аппарата истинный фольклор намеренно и планомерно уничтожался, на смену ему пришел псевдорусский фольклор, лубок для интуристов. Я не признаю в фольклоре лубочность, наигранное веселье. Когда поют бабушки в деревнях – там все настоящее. Но когда вижу разнаряженных „под народ“ городских певиц, я не ощущаю в их песнях ничего, кроме фальши. А главный мой упрек этим псевдодеревенским песням – отсутствие слов. Слов практически нет. А слова ох как нужны. Нужна глубина, слеза нужна. Разве вся наша история не заслуживает того, чтобы, слушая песню, мы немного взгрустнули? Разве все было так весело? Разве исконно русские песни – всегда прибаутки, развеселое уханье, этакое разгулье? Вы возьмите нашу Россию – она же вся на глубоких чувствах. Не на надрыве и истерике, а на величайшей сдержанности. Если печаль – то глубокая, не шумная – а молчаливая.
К народному искусству надо относиться с трепетом, с большой осторожностью. Тем более если говоришь о народных ценностях современным языком, тем более если в руках у тебя не балалайка, не гармошка, а гитара».
«Чиновники презирали все, что несло нужную этногенетическую информацию. На смену чистому национальному богатству вытаскивалась жуткая многоголовая гидра, ничего общего с нашей культурой не имевшая. Она создавала свой собственный корм, которым и питалась. Вот и появились песни, которые не сердцем – только желудком воспринимать. Парнокопытный жанр…»
