Ряхин вломился в кабинку и чуть не упал лицом на экран. Он постучал кулаком по кнопкам. Изображение запрыгало и остановилось. Потом снова запрыгало, и запись продолжилась.
– Дорогие организаторы этого славного мероприятия. А идите вы знаете куда?..
Ряхин поднял стакан, чокнулся с камерой и выпил залпом. Немного постоял, не моргая глядя в камеру, еще раз стукнул по экрану кулаком и вышел, толкнув дверь ногой.
– Сказали, можно что-то предложить… – Бойцова покраснела и веснушки на ее лице стали почти невидимыми. – Я бы хотела предложить увеличить гонорары за корректуру. Вот сейчас мне предложили триста пятьдесят рублей за авторский лист. Это же получается две тысячи пятьсот за всю книгу. И еще сказали, нужно о чем-то хорошем сказать. Вот я скажу. Хороших людей мало, сами понимаете. А талантливых среди них вообще единицы. Это я к тому, что здорово, что нас тут собрали. И еще я хочу передать привет своему редактору. Я знаю, что все время не дотягиваю до нужного объема. Когда-нибудь у меня обязательно получится написать действительно большую книгу, которую не придется печатать на пухлой бумаге с кучей картинок. Я же знаю, что иллюстрации – это дорого. А еще мне понравилось, когда мороженое в креманках приносили. Как в детстве.
Семенова подкрасила губы, глядя в камеру, улыбнулась и повернулась в три четверти.
– Пожалуй, не буду тратить ваше время. Лева, ты зайдешь?
В кадре появился бодрый Лев Иванов.
– Дорогие организаторы, обожаю такие встречи! Делайте их больше! Спасибо, что собрали суперзвезд!.. Понимаю, с нами непросто, но я уверен, что мы сможем понять друг друга… Люблю книжные ярмарки, люблю фестивали, встречи с читателями, с издателями, вопросы, ответы, интервью очень люблю, подкасты, влоги, «открытые микрофоны», все это дает силы. И поездки просто обожаю! Я не понимаю Жюль Верна, который писал о путешествиях и приключениях, не вылезая из кабинета. Кстати, а ты знала, что в его книгах полно неточностей и неоправданных допущений?
Агния поправляла макияж, используя экран как зеркало.
– Нет, не знала.
– Например, в романе «Пятнадцатилетний капитан» он на полном серьезе пишет о том, что гориллы умеют добывать огонь трением.
– А я думала, ты ничего не читаешь.
– Да читаю я!.. Это больше для красного словца.
Последним в кабинку зашел Солярский. Он огляделся и поправил воротник рубашки.
– Что ж, это выглядит как начало интересной истории. Рад быть здесь и во всем участвовать.
Солярский выдержал паузу, поклонился и медленно, с достоинством, вышел.
– Федор, позовите мне всех четверых сразу. Так будет даже лучше. Ряхина, Бойцову, Свайбера и Рублева.
– Конечно. Я все помню, собрать всех у кострища.
– Не всех, а только четверых!
Доспехов как будто удивился и даже улыбаться перестал, но кивнул, сделал несколько шагов в сторону ресторана и неуверенно обернулся.
– Там полдник заканчивается. Подождете минут пятнадцать?
– Сколько же раз в день тут кормят?
– Хочется, чтобы люди не чувствовали себя пленниками. Кстати, а вам уже кто-то говорил, что в номере убитого Артура нашли очки Рублева? Под кроватью…
Доспехов не стал дожидаться ответа, а Илье Борисовичу очень хотелось ответить. Очень хотелось сказать, что это он, Илья Борисович, чувствует себя здесь пленником. И что его уже задолбали бессмысленные слова и улики, которые только путают след и сбивают его с толку. Он дошел до кострища, порадовался, что на этот раз обошлось без провожатых, сел на поваленное бревно и вспомнил, как утром здесь сидела и рисовала Жанна. Этюдника с картиной уже не было, но букет с флоксами стоял на том же месте. Илья Борисович посмотрел в левый верхний угол телефонного экрана. Время по-прежнему не отображалось. Он убрал телефон и открыл журнал на десятой странице.