— Ваше Величество? Это… вы? — ошеломлённо выдохнул Распутин.
— А ты сомневаешься? — приподнял он кустистую бровь.
— П-простите, — лекарь молитвенно сложил руки и рухнул на колени. — Рад встретиться с вами, Ваше Величество. Много лет жизни и крепкого здоровья вам.
Он подполз на коленях до государя и, бросив на магов взгляд, полный ненависти, прошептал:
— Ваше Величество, я должен сообщить вам кое-что очень важное. Эти люди схватили меня, совершенно бесцеремонно затолкали в свою машину и…
— Мне это не интересно. Лучше расскажи, как чуть не убил моего сына, — на последней фразе голос самодержца дрогнул.
Последние события всколыхнули воспоминания, поэтому он снова очень ярко почувствовал все те эмоции, что наполняли его тогда, пять лет назад, когда он чуть не потерял единственного ребёнка.
— Я? Да вы что! Никогда! Я хотел убить Филатова, но не наследника. Уверяю вас, Ваше Величество, это клевета!
— Эх, Вася-Вася, — покачал головой император и кивнул Демидову, чтобы тот начинал.
— Василий Денисович, вы вызваны сюда для дачи показаний о происшествии, произошедшем пять лет назад… — начал Демидов.
Он кратко рассказал в чём его обвиняют, а также о том, что Мичурин и Боткин рассказали столько всего, что даже их показаний хватит, чтобы его засудить.
— У вас есть единственная возможность рассказать всё самому. Правда, под присмотром менталиста. Иначе из вас просто вытянут всю информацию. И, возможно, даже ту, что не имеет отношения к делу, но уличит вас ещё в каких-нибудь преступлениях, — предупредил глава тайной канцелярии.
— Понял я, понял, — понурив голову ответил он и поднялся на ноги.
Его посадили на жёсткий стул напротив государя, а сзади встал менталист Женя.
— С чего начать? — глухо спросил лекарь, рассматривая свои пальцы.
— С самого начала. Как появилась идея подставить Филатовых? — Демидов подался вперёд и уставился на Распутина, который опустил плечи, весь как-то съёжился и даже будто сильнее постарел.
— В первый раз я об этом задумался на приёме в честь присуждения Дмитрию Филатову звания «Личный аптекарь императора»…
Мы с дедом приехали в Москву и остановились возле уже знакомого здания «Архива». На наших глазах разъяренного Распутина вытащили из машины и завели в управление тайной канцелярии. Всю дорогу он орал, что никто не имеет права прикасаться к нему. Что титул графа и должность советника императора по вопросам здравоохранения дарят ему неприкосновенность. Что имперцы не имели права вмешиваться в личные разборки графа и почти простолюдинов.
— Это он нас назвал «почти простолюдины»? — возмутился дед.
— Нас, конечно. Кого же ещё? — усмехнулся я, хотя совсем не было смешно. — Слушай, дед, неужели есть закон разрешающий графу безнаказанно нападать на простолюдинов? — заинтересовался я.
— Шутишь, что ли⁈ Нет такого закона и быть не может! Просто некоторые воображают из себя пуп земли и думаю, что им всё сойдёт с рук… Сказать честно, в большинстве случаев так и бывает. У титулованных особ есть связи и возможности, в отличие от простолюдина.
Когда крики Распутина стихли внутри мы с дедом уже хотели ехать устраиваться в гостиницу, как и обещали Лиде, но тут вышел один из имперцев и подошёл к нашей машине.
— Роман Дмитриевич, разрешает вам послушать показания Распутина. Пойдёте?
— Конечно, пойдём! — одновременно с дедом выпалили мы.
Мы поднялись на второй этаж вслед за магом и дошли до конца коридора.
— Оставайтесь здесь. Дверь будет приоткрыта, и вы всё сами услышите, только ни в коем случае не входить и не мешать допросу! Это понятно? — строго посмотрел он на нас.
— Конечно. Спасибо, — шепнул ему дед, подтащил скамейку и мы сели возле двери, из-за которой доносился голос Распутина.
— … звания «Личный аптекарь императора». Уже тогда аптеки Филатовых пользовались бешенной популярностью. В них можно было найти средство от любой болезни. Признаться честно, я тоже, бывало, пользовался их лекарственными средствами, когда не было нужного артефакта под рукой, — голос Распутина был еле слышен, поэтому нам с дедлми приходилось буквально вслушиваться в его слова.
— Дальше, что было?
— Дела в лечебницах шли всё хуже и хуже. Пациенты открытым текстом говорили, что лучше в аптеку сходить, чем в лечебницу. И дело не только в том, что эффективность лекарств выше, чем у артефактов, но и в их дешевизне. Артефакты стоят дорого: нужно заплатить охотникам за материалы из анобласти, затем заплатить артефактору за работу, а потом ещё и платить лекарю, который использует свою ману для лечения артефактом. Поэтому государственных субсидий нам хватало лишь на то, чтобы выживать. А в филатовских аптеках все средства стоили сущие копейки.
Распутин замолчал и главе тайной канцелярии вновь пришлось поторопить его. Откашлявшись, Распутин продолжил:
— Я знал, что, получив звание «Личного аптекаря империи» у Филатовых появятся ещё больше возможностей, и тогда мне придётся закрывать лечебницы и оставлять лекарей без работы. То есть оставлять свой собственный род без средств к существованию… Пришлось действовать.
