Мы с дедом сели за стол и рассказали обо всём, что узнали.
— Сильно рисковал Распутин, когда всё это затевал. Кажется мне, он так просто не сдастся, — задумчиво проговорил граф Орлов.
— Пусть только рыпнется. А ему…Ух! — дед сжал кулак и потряс им.
Я же был согласен с Орловым. Распутин вряд ли смирится и позволит Филатовым «победить». Нужно быть начеку…
Время тянулось медленно. Я знал, что в Москве идут разбирательства. Последовательно опрашивают всех, кто присутствовал во дворце во время покушения на наследника. Кого-то определяли как соучастника преступления. Кого-то, как свидетеля.
Глава тайной канцелярии, которому мы звонили почти каждый день, отвечал, что следствие идёт, и скоро дело передадут в суд, но никаких подробностей из него невозможно было вытянуть. О том, что происходит, мы узнавали от Когана, который с радостью делился с нами информацией, ужиная в нашем доме.
— Дмитрий Григорьевич, я сегодня выяснил, что параллельно с покушением на наследника ведётся дело в отношении вас, но уже как потерпевшего, — сказал Авраам Давидович, размешивая сахар в чае. Только что он съел кусок сочного стейка с картофельным пюре. — Мой отец утверждает, что Распутин, Боткин и Мичурин пойдут по обоим делам, как виновные. Правда, Мичурину, к нашему счастью, грозит меньше всего. Зато остальные получат по полной.
— Жаль, что Юсупова убили. Я бы хотел посмотреть, как этот подонок горбатится на каком-нибудь руднике в кандалах, — процедил сквозь зубы дед. — Вот мне интересно, что станет с лекарскими родами виновных патриархов? Их также, как и нас, лишат всего и оставят прозябать в нищете, или только к нам были так суровы?
— Этого знать не могу. Как суд решит, — развёл руками Коган.
— Вы не знаете, нашли артефактора Грачёва? — спросил я и протянул яблоко Шустрику, который сидел у меня на плече.
— Про это ничего не знаю. Но вряд ли смогут. Он умнее всех оказался и сбежал до того, как следствие началось… Подайте, пожалуйста, вон то блюдо с печеньем… Спасибо.
— Авраам Давидович, есть ли у следствия вопросы к вашему отцу? — уточнил Дмитрий.
Отец моего тела с каждым днём чувствовал себя всё лучше, и уже мог без посторонней помощи дойти пешком до лавки. Но его магический источник так и не восстановился, и вряд ли сможет сделать это самостоятельно. А мы с Коганом не могли ему в этом помочь. Хотя, по правде сказать, сам Дмитрий ни разу не пожаловался на то, что не может пользоваться маной.
— Опять же, к нашему великому счастью, мой отец в тот день был в отъезде и не присутствовал в покоях наследника. Он открывал новую лечебницу в Новосибирске. Мы с ним каждый день благодарим наших богов за то, что они отвели его от этой ситуации, — Коган возвёл руки к потолку и что-то быстро прошептал.
Молитву, наверное.
— А в деле с Димой ваш господин Мичурин вам ничего не поручал? — настороженно уточнил дед.
— Мы даже не были в курсе того, что наш сюзерен пал так низко, что поучаствовал в сговоре против Дмитрия Григорьевича! — воскликнул он. — Если бы мой достопочтимый отец знал, под кем мы ходим, то оборвал бы все контракты и вышел из-под его влияния… В принципе, что он сейчас и делает.
— Тогда можно вас поздравить? Вы становитесь самостоятельным лекарским родом? — улыбнулся я.
— Таки да! Давно надо было это сделать, но как-то боязно было. Однако моё предложение о сотрудничестве в силе, и я до сих пор с нетерпением жду вашего ответа, — он внимательно посмотрел на меня.
— Когда всё устаканится, мы снова вернёмся к этому разговору, — заверил я.
Мне не хотелось самостоятельно заниматься заказами Коганов. Лучше перепоручить это вассалам, как мы и делаем сейчас. Но, если с нас снимут все ограничения и позволят самим заниматься аптекарским делом, я наберу лучших аптекарей, которые и будут от имени нашего рода изготавливать всё что нужно. Возможно даже зелья.
Но об этом подумаю позже. Сейчас главное, чтобы нас восстановили в правах на изготовление лекарственных средств, сняли ограничение на ману, вернули имущество и, главное, лаборатории.
После ужина я проводил Когана до ворот и двинулся в свою лабораторию. Хотел навести порядок среди манаросов и составить список того, что необходимо вынести из анобласти.
Когда проходил возле бараков, увидел Мишу и Лёню — тех самых бродяг. Они сидели на крыльце и о чём-то еле слышно разговаривали. Между ними лежала зелёная шапочка Эдика.
— О, господин, мы как раз хотели с вами встретиться и предупредить, — оживился Лёня, когда заметил меня.
— О чём предупредить? — спросил я и опустился рядом с ним.
— Уезжаем мы. Хотим перебраться на юг. Там тепло, фрукты везде растут, море плещется, — пояснил Миша. — Это мы из-за Эдика здесь оставались. У него в этом городе мать когда-то жила. А теперь, когда его нет… Короче, мы хотели предупредить, что больше не сможем присматривать здесь за всем.
— Жаль, что уезжаете. Пока вы жили здесь, мне было как-то спокойнее, — признался я, вытащил кошелёк и отдал им всё, что там лежало — около двух тысяч. — Это вам на дорогу и на жильё. Если я вам понадоблюсь, вы знаете где меня искать.
