— Надо пустить следствие по ложному следу, — наконец проговорил граф. — Найди того, кому на руку смерть Демидова, и сделай так, чтобы всё указывало на него.
— Сделаю, — кивнул Кораблёв, вскочил на ноги и торопливо двинулся к двери.
— Но прежде чем что-то предпринимать, спроси разрешения у меня, понял⁈ — крикнул ему вслед Лавров.
— Понял, Ваше Сиятельство. Не извольте беспокоиться, теперь я и шагу не ступлю без вашего разрешения, — заверил он и исчез за дверью.
Мы с Давидом Елизаровичем вернулись в его лечебницу.
— Суровые времена наступают, — сказал лекарь, когда мы двинулись вверх по лестнице к платным палатам.
— О чём это вы?
— Если покушались на такого важного человека, значит, затевается что-то очень плохое, — шепотом произнёс он. — Я уже много лет живу на этом свете, поэтому видел и знаю многое.
— И что же? — тоже шепотом спросил я.
— Не знаю, но чувствую. Ощущения как перед грозой. Всё смолкает вокруг, небо темнеет, а потом — баб-ба-бах! — выкрикнул он и ударил в ладоши.
Медсестра, которая в это время проходила мимо, испуганно вскрикнула и подпрыгнула.
— Ой, прости, милая, — улыбнулся ей Давид Елизарович и снова повернулся ко мне. — Помяните моё слово — всё только начинается.
Хм, а здесь есть над чем подумать. Демидов тоже намекнул, что всё серьёзнее, чем просто разборки между сообществами.
Коган проводил меня до палаты Щавелева, проверил его состояние и, попрощавшись, двинулся к своему кабинету. Я же протянул профессору пробирку с «Костеростом».
— Что это такое? — он откупорил крышку и понюхал. — М-м-м, живокость, можжевельник, родиола, хвощи и… Что-то ещё, но я никак не могу уловить аромат. Довольно неплохой состав, — похвалил он, чуть-чуть пригубил и покрутил во рту. — Ещё лабазник и… Манарос?
— Совершенно верно, профессор, — удивился я. — Не ожидал, что вы так точно назовёте состав. Правда, вы не определили ещё четыре ингредиента, но это ничего. У них не такой сильный аромат.
— И что же я упустил? — заинтересовался он.
— Лопух, гриб Рейши, слезоцвет алый и грозовник исцеляющий.
— Грозовник? Хм. Он очень ядовит. Если переборщить…
— Не волнуйтесь. Выпейте, и ваши кости быстро и безболезненно заживут, — заверил я и добавил. — Правда, чесаться всё будет, но это можно потерпеть. Без этого никак.
Профессор мгновение посомневался и выпил зелье. Затем запил остывшим чаем и вернул мне стеклянный сосуд.
— Олег Николаевич, вы слышали о том, что произошло с главой тайной канцелярии?
— Нет, а что такое? — заинтересовался он.
— Вы ещё не открывали газет? — я кивнул на скрученные газеты, лежащие на тумбочке и двери.
— Нет. А что там?
Он надел на нос очки, взял газеты и сразу увидел заметку. Быстро пробежался по ней взглядом и с сожалением покачал головой.
— Это всё из-за меня. Это я виноват. Не надо было мне лезть в это дело.
— Не корите себя. Демидову уже лучше.
— Но здесь написано…
— Так было до того, как я побывал у него в Госпитале. Сейчас он идёт на поправку. К тому же я не думаю, что вы в этом виноваты.
— Не знаю, не знаю… Всё-таки это я раздобыл злополучный список, из-за которого столько проблем, — покачал он головой.
— Вряд ли таким образом уничтожали список. Скорее всего сам Демидов кому-то встал поперёк дороги. Выздоравливайте, профессор, — я встал и двинулся к двери.
— Спасибо, Саша, — сказал он мне вслед.
Император получил хорошие новости из Госпиталя: Демидов пришёл в себя и, более того, быстро восстанавливается. Он решил не откладывать разговор и велел готовить машину.
Допив облепиховый чай с блинами, император застегнул мундир на все пуговицы и направился к выходу. Кортеж из трёх машин уже был готов.
По пути до Госпиталя один из его советников рассказал, что к главе тайной канцелярии пробрался Александр Филатов и напоил лекарствами. Именно после них Демидову стало лучше, и он приказал не трогать аптекаря.
— Александр Филатов? — задумчиво проговорил император. — Это сын Дмитрия?
— Так точно, Ваше Величество. Он учится в Московской магический академии.
— Выяснили, как ему удалось пробраться в Императорский Госпиталь? — поинтересовался император.
Советник невольно напрягся. Ещё не хватало разбирательств из-за этого. Ведь все подтвердили, что Демидову стало лучше именно после того, как Александр влил в него какие-то свои лекарства. Стоит ли наказывать за то, что привело к положительному результату?
Сглотнув, он взял себя в руки и продолжил говорить всё тем же официальным тоном, каким привык докладывать императору.
— С ним был патриарх Коганов, Давид Елизарович. Дежурный врач, который провёл их к палате Демидова, один из рода Коганов — Адам Гидонович.
— А-а-а, теперь ясно. Я уже слышал о тесном взаимодействии Филатовых с Коганами, — кивнул император и повернулся к окну, они как раз въезжали в ворота Госпиталя. — Роман Дмитриевич может говорить?
— Да, Ваше Величество. Именно он настоял на том, чтобы мы незамедлительно доложили вам о его состоянии.
