Маг же зашатался и, с трудом добравшись до ближайшей машины, навалился на неё.
— Держите этого придурка! Что вы стоите? — заорал Сорокин.
Двое парней двинулись на меня, но я больше не хотел тратить на них силы и время, поэтому достал из кармана оставшуюся после рейда пробирку с «Оковами» и плеснул на Сорокина и его подпевал.
Зелье сработал мгновенно, и все застыли, ошарашенно переглядываясь.
— А это вам на десерт, — улыбнулся я и забросал их пилюлями.
Мелкий жёлтый порошок, вызывающий нестерпимый зуд, окутал нападавших.
— Не волнуйтесь! Скоро сможете вдоволь почесаться, — усмехнулся я, развернулся и, насвистывая мелодию, двинулся к дому.
Если уж это не остановит Сорокина, боюсь, следующая наша встреча закончится серьёзным увечьем или смертью. Ну не люблю я назойливых людей. Особенно негативно настроенных.
Боря Сорокин лежал с перевязанной рукой на диване, когда в его комнату зашёл отец. Вот уж несколько дней они не виделись из-за того, что старший Сорокин пребывал в плохом настроении, а сын его побаивался и старался не показываться на глаза.
— Мать сказала, что ты сегодня подрался, — Сорокин подошёл и недовольно сморщился, увидев перебинтованную руку. — С кем на этот раз?
Боре очень не хотелось рассказывать отцу о том, как шестеро крепких парней не справились с худощавым никчёмным отребьем Филатовым. Но он знал, что отец всё равно узнает и тогда ему попадёт за враньё.
— Хотел Филатова проучить за тот случай на стадионе, — буркнул он.
— И как? Получилось? — оживился отец.
— Не совсем, — уклончиво ответил он.
— Давай, рассказывай! — рявкнул он, смахнул ноги сына с дивана и плюхнулся рядом с ним.
Боре ничего не оставалось, как рассказать обо всём, что случилось. Он даже не приукрасил, как обычно делал. Но и не стал вдаваться в подробности, как именно Филатов расправился с его дружками. Но особое внимание уделил тому, как они не могли пошевелиться, а потом чесались так, что всю кожу расцарапали до крови. Правда, в лечебнице им помогли унять зуд и обработали повреждённые участки.
— Говоришь, какой-то дрянью на вас плеснул? — уточнил старший Сорокин.
— Да. Мне на руку попала только одна капля, но я сразу же почувствовал, как тело будто онемело. Не мог даже пальцем шевельнуть. А потом он какой-то жёлтой дрянью нас забросал.
— Хм, интересные дела творятся, — граф задумчиво закусил нижнюю губу.
— Отец, надо что-то делать с этим Филатовым, — решительно сказал Боря. — Может, нанять кого-нибудь? У меня есть знакомые, которые могут…
— Нет! Я запрещаю тебе к нему приближаться и друзей своих отправлять, понял? — старший Сорокин нахмурил кустистые брови.
— Но почему? Этот гад уже…
— Ты меня понял⁈ — от громогласного голос отца Боря весь сжался.
— Да понял я, понял, — буркнул он и снова осторожно спросил. — Но почему?
Граф ничего не ответил, встал и вышел из комнаты. Сам он не меньше сына хотел избавиться от отпрыска Филатова ещё после того случая в кабинете, но Лютый запретил его трогать. Идти против серьезного авторитета он не хотел, боялся. Но и не мог оставлять безнаказанным зарвавшегося щенка Филатова.
Вернувшись в кабинет, он налил стакан виски и вышел на балкон. Прохладный ночной ветерок обдувал разгоряченное лицо, но граф этого не замечал, окунувшись в свои мысли. Надо принять важное решение. Либо младший Филатов сполна расплатится за то, что сделал, либо сам Сорокин попадёт в немилость и опустится на самый низ иерархии рода.
До полуночи мужчина взвешивал все «за» и «против» и, наконец, принял решение. Он допил остатки виски, вытащил из кармана телефон и набрал номер.
— Слушаю вас, Геннадий Борисович, — подавив зевоту, ответила секретарь.
— Люська, купи мне билет на утренний поезд до Москвы.
— Хорошо, сделаю. Вы один поедете, или мне с вами? — уточнила она.
— Один… Хотя, нет. Бери себе билет тоже. Останемся на денёк. И сними номер в приличной гостинице, а не как в прошлый раз, — он недовольно скривился, вспоминая небольшой мотель в пригороде Москвы.
— Хорошо, подыщу гостиницу получше. Но вы же сами не хотели, чтобы кто-нибудь узнал, что мы проживаем в одном номере, — промурлыкала она.
— Конечно, не хочу! Если жена узнает, то… Короче, бери билеты и сними номер. Утром заеду за тобой, — он сбросил звонок, с трудом поднял тучное тело с кресла и двинулся к двери.
На следующее утро, спустившись к завтраку, я нашёл Лиду в гостиной, с улыбкой рассматривающую фотоальбом.
— Саша, иди сюда, — махнул она рукой, увидев меня в дверях. — Иногда я так скучаю по тем временам, ведь, кроме воспоминаний, у нас ничего не осталось.
Я подошёл к ней, заглянул через плечо и увидел эффектную женщину в роскошном платье и с дорогими украшениями. На заднем фоне виднелся вычурный зал торжеств и танцующие пары.
— Мне здесь двадцать пять лет, — она любовно провела пальцем по фотографии и только сейчас я понял, что это и есть Лида.
Она сильно изменилась. И дело даже не в возрасте. С фотографии смотрела жизнерадостная девушка с блеском в глазах, теперь же рядом со мной уставшая женщина с огромным ворохом проблем и переживаний.
