Лида перевернула страницу и показала следующую фотографию, на которой была изображена пара: мать и отец Шурика. Они стояли, обнявшись, в том же самом зале. Вдали виднелся императорский трон, а над ним гербовые флаги.
— В этот день Диме присвоили звание Личного Аптекаря Императора за заслуги в аптекарском деле. Ещё никогда род Филатовых не поднимался так высоко. Мы так радовались, — она прерывисто вздохнула, сдержав слёзы. — Как же всё изменилось… И Дима куда-то пропал. Знаешь, я уверена, что он жив.
— Откуда такая уверенность, если уже лет пять прошло? — уточнил я.
— Просто чувствую, — еле слышно ответила она, захлопнула фотоальбом и решительно поднялась с дивана. — Пора завтракать, а потом мне надо готовиться. Григорий Афанасьевич велел к обеду накрыть на стол. Сказал, что ты с кем-то будешь встречаться.
— Да. Есть у меня одно предложение для наших вассалов, — кивнул я.
— Бывших вассалов, — поправила она. — Теперь мы даже себе не можем помочь, не то что другим.
— Всё изменится, поверь мне.
Лида провела рукой по моим волосам, печально улыбнулась и поспешила на кухню, а я взял фотоальбом и быстро пролистал его. Судя по фотографиям, родители Шурика были счастливы, успешны и очень богаты: роскошные дома, украшения, автомобили, путешествия, приёмы, награждения. Теперь же всё иначе. Совсем иначе.
Геннадий Борисович Сорокин вышел из такси и, тяжело вздохнув, принялся подниматься по лестнице Главного управления имперского здравоохранения. Патриарх рода Сорокиных занимал в нем одну из высоких должностей и согласился принять внучатого племянника в своём кабинете.
Когда-то давно патриарх поставил Геннадия руководить лечебницей в небольшом городке под названием Торжок по просьбе своего старшего брата. Должность была не самая прибыльная и престижная, но это всё, что он мог доверить своему ленивому и глупому родственнику.
Охрана за дверью проверила Сорокина на наличие оружия, и двое бойцов проводили его к кабинету на втором этаже.
Обмакнув платком пот со лба, мужчина глубоко вздохнул и постучал в дверь.
— Войдите! — услышал приглушённый голос, медленно открыл дверь и зашёл в кабинет.
Он оказался в роскошно обставленном помещении с высокими потолками, арочными окнами, лепниной на потолке и стенах, а также различными антикварными вещами.
У окна в кресле с высокой спинкой сидел пожилой худощавый мужчина в сером костюме и с атласным красным платком на шее. Он держал в руке кофейную чашку, оттопырив мизинец.
— Приветствую вас, Ваше Сиятельство, — сказал Геннадий и низко поклонился старику.
Тот поставил чашечку на столик, улыбнулся и проскрипел:
— Здравствуй, Гена. Будешь кофею?
Сорокин редко бывал в столице и всего пару раз встречался с патриархом, поэтому на мгновение замешкался. С одной стороны, ему хотелось пить. Но, с другой, он уже жалел, что пришёл сюда и очень хотел убраться подальше.
— Ну так что? — холодно спросил старик.
От прежнего благодушия не осталось и следа, поэтому Геннадий оттянул галстук и энергично замотал головой.
— Ваше Сиятельство, спасибо за предложение, но я не хочу перебивать аппетит перед обедом.
— Как хочешь, — пожал он плечами и указал на кресло, стоящее напротив. — Садись и рассказывай. Мне даже самому интересно, что же такого случилось в твоём Торжке, что ты сам не можешь справиться и просишь встречи со мной?
От этих слов у директора лечебницы мурашки побежали по спине, а ладони, наоборот, вспотели. Он грузно опустился в кресло и не смея поднять взгляд на старика, начал говорить.
— Ваше Сиятельство, по вашему заданию я приглядывал за Филатовыми. До недавних пор они вели себя тихо и занимались лишь своей лавкой, но в последнее время до меня начали долетать кое-какие слухи. А потом я и сам убедился, что младший отпрыск Филатовых пренебрегает имперским запретом.
— И каким же это образом? — заинтересовался патриарх.
Сорокин рассказал о том, что слышал от сына, вкратце поведал о личной встрече с Филатовым, а также о том, что тот создаёт лекарственные средства и, предположительно, использует запрещённые для них манаросы.
— Эх, Геннадий, неужели ты сам не догадался натравить на него Имперскую службу исполнения наказаний? Обязательно в Москву ехать и отрывать меня от дел? — в голосе патриарха слышались металлические нотки, а взгляд не сулил ничего хорошего.
— Ваше Сиятельство, я несколько раз писал на них доносы, но имперцы ничего не нашли, — развёл он руками. — Но я-то точно знаю, что они снова занялись аптекарским делом. Не знаю насчёт деда, но вот внук…
— Внук? Ты серьёзно? — усмехнулся старик. — Он даже в академию не смог поступить из-за недостатка маны. У него и знаний-то никаких нет, кроме школьных. Как он мог сделать то, о чём ты говоришь?
— Но ведь…
