- Есть, - отвечает Шерлок, - но будет еще больше, если ты дашь мне сутки. Ровно сутки, ни минутой больше, пожалуйста, - кажется, впервые Шерлок о чем-то просит Лестрейда. – Ровно сутки не мешай нам с моим доктором, а потом можешь делать все, что захочешь.
- В том числе и арестовать его? – уточняет Лестрейд.
- Все, что захочешь, - повторяет Шерлок устало, и Лестрейд подозрительно быстро соглашается.
Впрочем, к Лестрейду есть еще одна просьба, и она удивляет инспектора. Когда они прощаются, голос его звучит потрясенно. Шерлок отключает телефон. Он сидит с бессмысленным выражением лица, созерцая давно погасший экран монитора и думает о том, как мрачно и страшно безумие, как затягивает оно людей в водоворот бурлящих страстей: ревности, любви, обиды, зависти. Или эти чувства приводят к безумию, когда границы между добром и злом размываются до полного исчезновения. Нельзя дольше сидеть здесь, там, в психотерапевтической комнате, ждет его Джон. ЕГО Джон. Нельзя оставлять Джона одного.
Шерлок находит Джона за нервным рисованием в блокноте. Только теперь Джону не надо притворяться, будто он смотрит на бумагу, которую не видит. Забравшись с ногами в свое кресло, он бездумно выводит ручкой очередной замысловатый узор, уставившись в окно слепым невидящим взглядом. Шерлоку ужасно хочется заглянуть Джону через плечо, чтобы увидеть то, что складывается на бумаге, абстрактную гениальную красоту и строгость линий, выводимых подсознанием Джона, но Шерлок не решается, потому что знает, насколько эта тема болезненна для него. Интересно, а Джон сам понимает, что представляют из себя его рисунки? Шерлок устало садится в соседнее кресло, и Джон поворачивает голову в его сторону, скользя взглядом мимо.
- Ну что, поговорил? – интересуется он, правда как-то вяло.
- Да, все нормально, - Шерлок изо всех сил сохраняет невозмутимость, - маленькая помощь полиции, - Джон кивает головой. – Так чем займемся?
- Я бы предложил тебе достать скрипку, - улыбка трогает тонкие губы Джона, - но ты же не пойдешь за ней домой?
Шерлок на мгновение представляет перспективу пересечь Бейкер-стрит, и его передергивает от отвращения.
- Нет, спасибо, - смеется он, стараясь скрыть накатившую волну страха. – Может быть, тогда ты сыграешь на кларнете? – это скорее ответная подколка, а не настоящая просьба.
- Откуда ты… - он качает головой, обрывая сам себя. - Я бы с удовольствием, - смеется в конце концов и Джон, - но давно не практиковался. Значит, посидим в тишине.
Некоторое время они и правда молчат. Шерлок изучает лицо Джона, такое хорошее и правильное, самое лучшее, а Джон продолжает прерванное занятие. Первым молчание нарушает Джон.
- Знаешь, а мне тоже сегодня сон приснился, - признается он. – Я видел во сне Игоря. Он плавал по этой вот комнате и разговаривал со мной, - Шерлок замирает в кресле рядом, боясь издать лишний звук и перебить эту невольную исповедь. – Понимаешь, я видел его, черного, величественного, с этими потрясающими воображение плавниками и просто королевским хвостом. Он был невероятно надменен и напыщен. Такой себе король среди рыб. Ты не поверишь, но он обиделся на нас. Он сказал, что для рыбы не может быть ничего унизительнее, чем кремация, что мы должны были вернуть его тело в Великую реку, в воду, из которой он вышел. Я спросил его, что за Великая река, неужели Амазонка, и он обозвал меня идиотом, в точности как ты. Он сказал, что в данном конкретном случае Великая река – Темза, и он должен был окончить свой земной путь именно в ее водах. Он сказал, что теперь его душа будет обречена на бесконечный круговорот перерождений в одном и том же теле, и что он не оставит нас в покое, поскольку это мы обрекли его на это. Игорь сказал, что будет являться нам во сне и наставлять на путь истинный, всегда незримо будет рядом, как ангел-хранитель, а еще он сказал, что ты был груб в последний раз. Что он имел в виду, я не совсем понял, - Джон переводит дыхание и продолжает. – А еще он просил тебе кое-что передать, - Джон мнется, будто не решается сказать то, что должен, но все же говорит: - Он сказал, чтоб ты не волновался. Все получится, проблема разрешится. Он сказал, что страх за себя побеждается страхом за любимого. Он сказал, что звезды ярко светят храбрым. А потом он взмахнул плавником, и я проснулся, потому что ты кричал во сне. Странный сон, правда?
Ошеломленный Шерлок молчит, прежде чем согласиться:
- Правда.
На самом деле так не бывает. На самом деле этого не может быть. Людям не снятся одинаковые сны. Даже если они спят в одной постели и занимаются сексом. Это невозможно! Шерлок моргает, выводя себя из ступора. Он не должен показать Джону свое смятение. Он не может сейчас подвести их. Главная задача на сегодняшний день – безмятежность и спокойствие. Пусть все идет своим чередом. Никаких резких движений. Шерлок накрывает руку Джона с зажатой в нем ручкой.
