- Отец? – Гарри начинает истерично хохотать, размахивая пистолетом, и Шерлок терпеливо ждет, когда луна вновь спрячется за тучи, чтобы совершить бросок и выбить из рук этой ненормальной чертов зигзауер, а заодно и саму Гарри подальше от Джона оттолкнуть. – Этот лживый лицемерный ублюдок? – тем временем вопрошает Гарри, продолжая захлебываться сумасшедшим хохотом. – Что ты о нем знаешь, Джонни? Ты думаешь, он набожный и примерный семьянин? Заблуждение, братишка! Наш папаша на самом деле мерзкий грязный прелюбодей! Он заставлял нашу маму сидеть дома, запрещал ей краситься, носить красивые платья и короткие юбки. Он сделал из нее старуху в тридцать лет, а ведь она была красавицей, Джонни. Видел бы ты ее фотографии до замужества. Она блистала, она порхала, а не ходила, у ее ног лежал весь мир… Но наш папаша запер ее в доме. Кухня, дети, церковь – вот что он уготовил ей, а ведь мама могла стать моделью или певицей. Помнишь, какие колыбельные она нам пела? – Гарри начинает плакать, и Джон пытается успокоить ее, за что получает тычок пистолетом под ребра. Шерлок готов убить Гарри за это. – Не смей жалеть меня! – кричит Гарри. – Себя пожалей! Я все это знала. Знала, как он залезал своим студенткам под юбки. Он был тот еще любитель молоденьких девушек. Помнишь мисс Манчини, нашу соседку? Такую смуглую тетку с большой грудью? У нее еще была дочка, Франческа, на два года меня младше, ты еще слюни на нее пускал? – Джон неуверенно кивает, а Шерлок бросает быстрый взгляд на небо, выискивая ту самую долгожданную тучу. Пожалуйста, Гарри, вспоминай, вспоминай подольше, потяни время. – Она была любовницей нашего папаши, эта мисс Манчини. Помнишь, папочкину вечернюю работу? Так это он к ней по ночам бегал, а мама все знала и отпускала, не смела слова поперек сказать. Он растоптал ее личность, лишил желания жить! – кричит Гарри. – Но она сама это заслужила, когда позволила мужчине распоряжаться собственной жизнью. Она это заслужила… - повторяет Гарри, и слезы опять текут из глаз. Эти перепады настроения пугают Шерлока. Он боится за Джона. - А эта глупая Франческа, кстати, была нашей сестрой. Ты не знал, Джонни? Да, у папочки была любимая дочка, и это не я. Знаешь, что я сделала, Джонни? Я как-то вернулась туда, к родителям, навестила их. У них все по-прежнему. Отец так же унижает мать и трахается на стороне, старый сатир. Собственно, иного я и не ожидала. Но самое интересное – я сама трахнулась с Франческой, этой глупой курицей. И она смотрела мне в рот и просила еще, и еще, и еще… А когда я сказала, что не люблю ее, что она чумазая замарашка, она рыдала, ползала на коленях, целовала мне ноги и умоляла не бросать ее. И знаешь, я получила удовлетворение, я поняла, что месть прекрасна. Точно также я наслаждалась, когда резала твою Мэри. Она лежала оглушенная, с этим ужасным пузом. Какой радостью было перерезать ей горло, воткнуть нож в то, что она носила в себе. Кстати, наверняка, это не твой ребенок, Джонни, у нее было одновременно с тобой еще три связи с мужчинами. Она была такая неосмотрительная, наша Мэри… Когда я убила ее, испытала нечто вроде оргазма. О, это сладостное чувство – месть прекрасна и восхитительна… - Гарри все говорит и говорит, а по щекам Джона текут слезы, и Шерлок готов наплевать на свой план и броситься на сумасшедшую, чтобы, наконец, заткнуть ее поганый рот, но в это время луна заходит за тучу. Представившимся шансом Шерлок пользуется, не раздумывая.
Одним длинным прыжком он бросается на Гарри и начинает ее душить. Гарри сопротивляется, словно дикий зверь. Где-то рядом сдавленно охает Джон. Слышится звук падающего тела, а затем раздаются два выстрела. В коротких слепящих вспышках Шерлок успевает увидеть скорчившегося у края крыши Джона и сосредоточенное в своей ярости лицо Гарри, вцепившейся в Шерлока мертвой хваткой.
- Джон, пожалуйста, не двигайся, ты на самом краю, - задушено кричит Шерлок, отбивая наскоки Гарри.
Шерлок хорошо развит физически и владеет несколькими видами единоборств, он вынослив и гибок, как змея, но эта женщина своей ненормальностью не дает ему даже шанса. С какой-то нечеловеческой силой она набрасывается на Шерлока. Не придерживаясь общепринятых правил, царапает и рвет кожу, впивается зубами в голые участки тела, до которых может дотянуться, лягается и пинается, а еще активно работает головой, локтями, коленями и рукояткой пистолета. На Шерлока со всех сторон сыплются удары. Он чувствует, как Гарри раздирает ему грудь ногтями, словно садовой царапкой. Ослепляюще-резкая боль в шею заставляет Шерлока заорать, а Гарри захохотать, отплевываясь кровью и кусочками эпидермиса. Эта женщина не человек, а сам дьявол, и Шерлок не знает, как с ней справиться. Снова выглядывает луна, освещая место сражения. Гарри вновь кусает его, на сей раз в предплечье, и боль до того адская, что Шерлок невольно ослабляет хватку. Это дает возможность Гарри откатиться в сторону и навести на Шерлока оружие:
- Стой, где стоишь, или я убью тебя без всяких сожалений, - кричит она.
