- Хороший мой, - произносит она, все же всхлипывая, - ты ничего не видел, солнышко. Ты ничего не видел, - последнее она повторяет громко и четко. – Забудь, не вспоминай никогда. Ты ничего не видел и никогда здесь не был. Ты тут не при чем, это все я. Господи! Запомни, родной, папа упал сам. Кивни, если понял, - мальчик кивает, и женщина выдыхает с облегчением, прижимая его к себе. – О, боже, у тебя жар, - пугается она, касаясь разбитыми губами его лба и отстраняясь.
На ее белоснежной блузке расплывается красное пятно, видна грязь от отцовского ботинка. Шерлок чувствует запах крови, а еще прелой земли. От этого зрелища его опять тошнит. На сей раз из него выходит лишь одна желчь. Сквозь набившуюся в уши вату он слышит отдаленное бормотание женщины о том, что у мальчика температура, и это бормотание заглушает другой родной забытый голос. Шерлок закрывает глаза, чтобы сосредоточиться на этом голосе, услышать его, понять, что он от него хочет:
- Не вспоминай, забудь. Слышишь, Шерлок? Забудь то, что вспомнил. Когда Сара скажет три, ты проснешься и не вспомнишь. Ты пошел открывать окно и потерял сознание, - Шерлок распахивает глаза, встречаясь со взглядом слепых синих глаз Джона, в которых стоят слезы. – Не надо это помнить, ни к чему, - бормочет он.
Теперь Шерлок находится в психотерапевтической комнате, не понимая, что происходит с реальностью.
- Ты понимаешь, что это непрофессионально, Джон? – где-то рядом слышится обеспокоенный голос Сары, но Шерлок сосредоточен на Джоне и только на нем.
- Это человечно, - печально отвечает ей Джон. – А ты бы хотела вспомнить о себе такое? Какого черта! Весь этот кошмар был в далеком детстве, не нужно ворошить прошлое. Пусть мертвые лежат в могилах и не беспокоят живых. Он не должен ничего вспомнить. Сделай так, как я прошу. И не забудь перевести часы, иначе он все поймет. Слишком много времени прошло, так сознание от духоты не теряют.
- Хорошо, - Сара появляется в поле зрения Шерлока, а Джон исчезает.
Она смотрит на него с сочувствием, как на тяжелобольного, а потом начинает считать:
- Один, два, три…
На счет три Шерлок зажмуривается и тут же распахивает глаза, удивленно понимая, что находится не в психотерапевтической комнате, где Джон загипнотизировал его, вероятно, по его же просьбе и, пожалев, заставил забыть. Вот что беспокоило Шерлока в тот раз, расхождение в показании часов и длительности так называемого обморока.
Шерлок опять на крыше, и эту крышу он знает отлично, не в забытых воспоминаниях детства, а в ночных кошмарах и не такой уж и далекой реальности: крыша Бартса с видом на Лондон и глумливый Джеймс Мориарти. Самого себя Шерлок не видит, скорее чувствует, что заточен в тело того мужчины, который спрыгнул с этой высоты почти год назад. А вот Мориарти ярок и убийственно жив.
- Шерлок, Шерлок, Шерлок… Ты здесь, мой мальчик. И почему я не сомневаюсь? Чувство вины, определенно, ты не находишь? Майкрофт был излишне разговорчив, дорогой, но нам с тобой это только на пользу, ты не находишь? – Мориарти подмигивает Шерлоку. - Как это по-британски любить и ненавидеть, убить, чтобы понести наказание. Ты хочешь быть наказанным, мой мальчик? Жаждешь искупления? Оно есть для тебя, - Мориарти стоит у края крыши, опасно балансируя и размахивая руками. – Хочешь меня столкнуть? Я вижу, что хочешь, можешь не отвечать. Но ты этого не сделаешь. На сей раз падение предназначено тебе. Искупление, помнишь, Шерли? Ты сам прыгнешь, я лишь простимулирую тебя, совсем немного. Доставь папочке удовольствие, малыш Шерлок, мы встретимся на том свете, соединимся раз и навсегда, и никто не разлучит нас больше. Я – твое наказание. Я отшлепаю тебя по попке, малыш, только скажи да… - Мориарти заходится сумасшедшим смехом.
