В тусклом утреннем свете Шерлок важно вышагивает рядом с Джоном, в этом виды повидавшем халате (спасибо криминалистам, вернувшим пропавший пояс), неся себя вперед, словно английская королева, величественно и гордо. Притихший Джон идет рядом. Их встречает растрепанная и перепуганная миссис Хадсон, которая без всяких лишних разговоров соглашается на второго жильца, не отвлекаясь на внешний вид Шерлока, и еще предлагает угостить их черничным пирогом. Шерлок отказывается, утаскивая Джона наверх. Ему не терпится оказаться с ним вдвоем, в теперь уже их квартире, чтобы ощутить, что это все правда и не приснилось однажды. Джон замирает на пороге, осматривая беспорядок Шерлока, отмечая придвинутое к окну кресло, разбросанную вокруг оптику, забытую скрипку. Шерлок делает вид, что не понимает насмешливого взгляда Джона, но в итоге просто машет рукой:
- Да ладно, ты же все и так знаешь - я запал на тебя, как только увидел в окне напротив. Личный интерес, будь он неладен, - и Джон улыбается.
Спальня на третьем этаже остается нетронутой – Джон раскладывает свои немногочисленные вещи в шкафу и комоде Шерлока. Они с удовольствием делят полки, сортируя носки и трусы Джона, и пространство шкафа пополам, развешивая рубашки и брюки. На дне чемодана Шерлок находит тот самый блокнот, который ввел его в свое время в заблуждение.
- Что будешь с ним делать? – спрашивает он Джона, рассматривая странные и такие завораживающие рисунки. – Не хочешь посмотреть?
Джон пожимает плечами:
- Выброшу. Не желаю туда даже заглядывать. Не хочу этого напоминания о тьме, - произносит он, избегая смотреть на блокнот.
- Тогда бросай в меня, - просит Шерлок. – Подари, - и Джон недоуменно пожимает плечами, позволяя Шерлоку прибрать к рукам это богатство.
Шерлок прячет блокнот в ящик письменного стола, чтобы потом, в одиночестве, рассмотреть все внимательно. Закончив с разбором вещей Джона, они идут на кухню выпить чаю с черничным пирогом, который все-таки приносит миссис Хадсон. Джон ворчит, когда не может найти в шкафах заварку, и Шерлок ворчит в ответ. Но это милое переругивание, определенно, нравится обоим. Чай, заваренный Джоном, кажется Шерлоку идеальным. Они пьют его в гостиной, сидя в креслах друг против друга, и Шерлоку кажется, что так было всегда. Приятная истома разливается по телу, ноги и руки тяжелеют, в глаза пробирается сон. Синхронно, не сговариваясь, они поднимаются и идут в спальню Шерлока, где и засыпают в объятиях друг друга, и Шерлок впервые спит безмятежно, без страха и кошмаров, с надеждой на завтрашний день.
Шерлок просыпается от бьющего в лицо солнечного света. В не зашторенные окна он льется жидким золотом и слепит так, словно в королевской казне достали все драгоценности и включили самые мощные прожектора. Джон лежит рядом, забросив на Шерлока руку в собственническом жесте. Под щекой подушка явно оставит след своим швом, так она скомкана и перекручена. Простыня сбилась в ноги, обнажая смуглую кожу Джона, на контрасте с белой футболкой, короткие золотистые волоски на руках, проступившую рыжеватую щетину. Глаза закрыты, пушистые пшеничные ресницы бросают тень на щеки. Шерлоку до невозможности хочется потрогать эти ресницы, почувствовать их наощупь, ведь он так мало знает Джона. А еще хочется посмотреть в его глаза, синие, как небо, и увидеть в них теплоту и ласку, которые плещутся через край, согревая и успокаивая. Джон спит, тихонько посапывая и по-детски причмокивая, и Шерлок, не сдержавшись, тянется рукой и проводит подушечками пальцев по щеточке ресниц – восхитительно. Джон морщит нос, еще раз чмокает и с трудом разлепляет глаза. На какое-то мгновение Шерлок пугается, что Джон снова не видит, настолько они ясные и бессмысленные, но потом накатывает волна облегчения, на самом деле – сонные. Джон улыбается, в свою очередь разглядывая Шерлока, и Шерлоку приходит в голову мысль, что он может не понравиться Джону. Вчера тот толком не рассмотрел его, не увидел всей нелепости и нескладности, этих острых скул, вечного беспорядка на голове, косматых бровей и студенисто-мутных глаз. А сейчас, в солнечном свете, все недостатки Шерлока выплывут на передний план, и Джон уйдет. Вероятно, все эти мысли таким отчаянием проступают на лице, что Джон тянется к нему губами, успокаивая и прогоняя прочь сомнения. Всего лишь легкий поцелуй – но как живая вода, освежающий и воскрешающий.
- Ты прекрасный, - говорит Джон чуть хрипловато, - мраморный, идеальный. Глаза прозрачные и чистые, как лед, губы геометрически выверенные, скулы – порезаться можно, как ты можешь сомневаться? Я полюбил тебя, когда еще не видел, но в моей голове ты и был таким, совершенным. Я видел тебя сердцем, - Шерлок понимает, что, скорее всего, это метафора, но воспринимает слова Джона буквально.
