Джон протягивает руку и пальцем прочерчивает профиль Шерлока, пересекая лоб, пробегая по горбинке носа, губам, подбородку и шее. Палец заменяется ладонью, которой Джон гладит шею Шерлока, такую уязвимую и беззащитную. Но поглаживания Джона не угрожающие, а эротичные, Шерлок чувствует, как неровно и учащенно бьется пульс, как перехватывает дыхание, когда Джон приникает губами к межключичной впадине в глубоком сладостном поцелуе. То, что делает с ним Джон – нечто вне физического удовольствия, это какое-то ментальное непреходящее ощущение восторга, переполняющее Шерлока. Джон нежен и страстен, он изучает каждый миллиметр тела Шерлока, так же, как изучал его в той прОклятой квартире, только теперь глазами. Джон рассматривает его, поглаживая руками очень бережно и едва ощутимо, но Шерлок загорается от понимания того, с каким обожанием смотрит на него Джон. Он плавится под его взглядом, возбуждается, стонет и хочет Джона до невозможности. Джон подготавливает Шерлока долго, мучительно долго, и Шерлок опять, как в первый раз с Джоном, чувствует себя желанным и любимым. Ему нравится. Он может к этому привыкнуть. Он хочет к этому привыкнуть. Впервые ощущение собственной зависимости от другого человека воспринимается нужным. Единственно необходимым. Джон входит в него медленно, давая возможность привыкнуть к вторжению, целует, отвлекая от распирающего дискомфорта, проводит теплой рукой по члену Шерлока, посылая заряд восторга и блаженства, и Шерлок сам двигается навстречу Джону, понуждая того продолжить. Они медленно раскачиваются, словно на качелях, не прерывая зрительного контакта, и Шерлоку кажется, что он может утонуть в синих, как озера, глазах Джона. Они, не сговариваясь, увеличивают темп движения, Джон чуть меняет угол проникновения, и Шерлока пронзает волна наслаждения, отчего он стонет и начинает бормотать какие-то несвойственные ему бессмыслицы:
- Да, да, да… Еще, глубже… Да, так, так… О, Джон… Еще, еще… Джооон…
В любовном экстазе они сливаются в единый организм, деля восторг, дыхание и удовольствие на двоих. Такая близость пьянит Шерлока, напрочь отключая мозг, оставляя лишь чистую выкристаллизованную радость обладания Джоном. Когда Шерлок срывается в оргазм, содрогаясь в судорогах наслаждения, Джон срывается вслед за ним, изливая горячее семя в Шерлока, и Шерлок уплывает за грань сознания, словно чувствительная барышня. В себя его приводит поцелуй Джона, такой родной и необходимый, как воздух. Шерлок отвечает, ощущая расслабленность во всем теле, позволяя себе нежиться в таких родных и сильных объятиях Джона.
- Я люблю тебя, - слышит он его голос, - ты – лучшее, что случилось со мной с рождения, - и Шерлок распахивает глаза, как сказочная принцесса, очнувшаяся ото сна из-за поцелуя, так радостно ему слышать то, что говорит Джон.
- Джон Ватсон, - шепчет Шерлок, чувствуя подступающие слезы, - никогда не отпускай меня, слышишь? Никогда! – и Джон крепче прижимает его к себе, целуя в висок.
Лестрейд звонит, когда они завтракают на кухне остатками пирога миссис Хадсон и чаем, который заварил Джон. Лестрейд извиняется и просит их обоих подъехать в Скотланд-Ярд.
- Это ведь не проблема, Шерлок? – уточняет он осторожно, и Шерлок в раздражении закатывает глаза.
- Не проблема, если ты о том, могу ли я выходить из дома, - все же отвечает инспектору и глазами спрашивает у Джона о его согласии. Джон кивает, понимая без слов, и Шерлок отвечает за обоих: - Мы подойдем, - когда он нажимает отбой, чувство удивительной слаженности и гармонии растекается в груди, и это просто прекрасно – Шерлок улыбается: - Хочу еще чая!
Джон наливает еще чая, восхитительного ароматного чая, и пододвигает еще кусочек пирога миссис Хадсон, даже не спрашивая, будет ли Шерлок – это не иначе чтение мыслей. Шерлок, уже ничему не удивляется.
