Дело он раскрывает, не выходя из дома, до наступления вечера, и только когда за окнами сгущаются сумерки, устало опускается в кресло у электрокамина. Нужно хорошенько обдумать произошедшее. Надежда на то, что все не так уж и плохо, еще теплится в сердце. На самом деле сомнений в причине, вызвавшей паническую атаку, нет. Шерлок отчетливо помнит ощущение ужаса, охватившее его на крыше Бартса, когда он стоял, раскинув руки, балансируя на самом краю. Точно так же как тогда, давило небо, точно так же как тогда пустота вокруг пугала своей безграничностью. Тогда он сумел заставить себя спрыгнуть, сделать тот самый последний шаг, чтобы «умереть» для людей Мориарти. И потом, в бункере МИ-5, он старательно не вспоминал самого полета, подсознательно вытесняя то, что пугало до самых основ собственной личности. А на Трафальгарской площади ужас вернулся внезапно, увеличенный многократно, обрушился, сбивая с ног, лишая разума. Из общей картины выбивается лишь запах прелой земли, как пахло бы вспаханное поле по весне, где-нибудь в британской провинции, да крики кружащихся над головою грачей. В Бартсе не было птиц, только звенящая тишина после выстрела Мориарти, и пахло там ветром, бетоном и кровью. Но все остальные приметы совпадают с падением, и Шерлок не сомневается более в справедливости диагноза, поставленного доктором Брунге. Бездействие угнетает, следует что-то предпринять, хотя бы собрать материалы о болезни, так бездарно подставившей его на глазах всего Скотланд-Ярда. Мысль о перенесенном унижении заставляет скрежетать зубами от досады. Достав с полки медицинские справочники, Шерлок обкладывается ими, углубившись в изучение полученной в наследство от Мориарти фобии. После справочников приходит черед интернета. Необходимо получить из информационного пространства максимум сведений по интересующему предмету. К сожалению, ничего утешительного не находится. В пятидесяти процентах случаев состояние пациентов не изменяется под действием лечения и приводит к инвалидизации. Кроме того, оскорбительным является тот факт, что, по статистике, подвергаются этому расстройству преимущественно женщины низкого социального положения в возрасте от двадцати до двадцати пяти лет - Шерлок в эту группу категорически не вписывается. В качестве лечения традиционная медицина неохотно, в определенных случаях, назначает транквилизаторы, и более охотно рекомендует психотерапию. Медикаментозные методы лечения отвергаются Шерлоком в силу побочных эффектов, влияющих на остроту сознания, психотерапевтические – в силу полного недоверия к представителям этой категории псевдоврачей, которых Шерлок приравнивает к шарлатанам и шаманам одновременно. Под утро, перегруженный огромным количеством информации, он забывается тревожным недолгим сном на диване. Просыпается Шерлок с полной уверенностью в том, что силой своего интеллекта сможет подавить приступ паники в зародыше.
Нужен эксперимент. Шерлок лихорадочно мечется по квартире, собираясь. Всего лишь выезд на местность с открытым пространством – ничего особенного - правильный настрой, аутотренинг, самовнушение, чтобы побороть этот первобытный недостойный гения страх. Лучшим вариантом стало бы полное стирание файлов о падении с крыши Бартса с жесткого диска разума. Но этот день важен не только плачевным результатом, с которым сейчас Шерлок пытается разобраться, но и всеми предшествующими событиями. Отчего-то Шерлок уверен, что имя «Мориарти» еще всплывет на горизонте, и потому хочется помнить все, связанное с ним. Внутренне подготовив себя должным образом к предстоящему испытанию, он одевается и вызывает такси. В качестве подходящей для эксперимента среды, Шерлок выбирает симпатичное местечко за городом, куда ездил как-то в связи с расследованием по делу об убийстве студента-эколога. Место запомнилось и понравилось – широкое пространство над зеленым полем в стороне от магистрали. Шерлок все делает правильно, вплоть до представления в мельчайших подробностях, как выходит из машины в этот бескрайний простор и вдыхает полной грудью свежий воздух вперемешку с полевым разнотравьем и остаточным запахом бензина. На деле же все складывается просто ужасно. Заставить себя выйти из такси просто не удается. С трудом открыв дверь, Шерлок бросает взгляд на широту раскинувшегося впереди поля и не может вздохнуть. Как тогда, на крыше, и особенно на Трафальгарской площади, бесконечность пугает до дрожи, до тошноты в горле, до слабости в коленях. Не хватает воздуха, колет сердце, кружится голова и перед глазами прыгают черные точки. Из последних сил он дотягивается до двери и захлопывает ее, оказываясь в спасительной тесноте кэба. Водитель испуганно косится в зеркало заднего вида:
- Вам плохо? Может быть, в больницу?
- Нет, - Шерлок мотает головой, вытирая ослабевшей рукой выступивший на лбу пот.
Дыхание медленно восстанавливается. Грудь слева все еще тянет и саднит, покалывая при вдохе-выдохе, но постепенно физическое состояние приходит в норму.
– Спасибо, - с трудом произносит он, - езжайте назад, не надо в больницу.
