Процесс пересечения бесконечной Бейкер-стрит хоть и с заминкой, но оказывается завершенным. Пульс частит, грудь сдавливает, и нечем дышать. Отсутствие стен давит до такой степени, что кажется вот-вот и рухнет небо, придавит к земле, словно пресс, выжмет все соки и опять воспарит ввысь, оставив на тротуаре тонкий блин вместо Шерлока. Он уже лежал однажды на мостовой, пусть не блином, но окровавленной бесформенной биомассой, и повторять не хочет, поэтому отчаянно молотит по кнопке домофона, и его, наконец, впускают. Пока Шерлок приходит в себя, игнорируя выглянувшую из своей двери любопытную старую каргу миссис Норрис, наверху щелкает замок и обеспокоенный голос Сары интересуется:
- Как вы, мистер Холмс? Вам помочь?
- Нет-нет, - хрипит Шерлок, - я уже… поднимаюсь.
Он медленно поднимается по лестнице, переводя дыхание после пережитого почти подступившего приступа паники, довольный тем, что в который раз справился, в который раз сумел взять себя в руки. Возможно, размышляет он, заходя в квартиру, эти сеансы не так уж и бесполезны. Он уже в третий раз выходит из дома. Третий раз за последние полгода! Это что-то да значит. Пусть не все проходит гладко, пусть ему нужно долго настраиваться, чтобы просто шагнуть за дверь, а пересечение Бейкер-стрит вообще становится чем-то напоминающим подвиг, но это определенно движение вперед в процессе преодоления болезни. Он не стоит на месте, не откатывается назад, он идет к горизонту, пусть и черепашьими темпами.
- Проходите, - произносит Сара, бросая на него испытующий взгляд, словно пытаясь понять, что у Шерлока на уме, - Джон вас ждет.
Внутренне усмехнувшись, Шерлок входит в терапевтическую комнату, где Джон уже, вцепившись в неизменный блокнот, что-то пишет.
- Здравствуйте, Джон, здравствуйте, Игорь! – приветствует он присутствующих, направляясь к своему креслу.
- Здравствуйте, Шерлок, - едва заметно покраснев тщательно выбритыми щеками, отвечает Джон. – Присаживайтесь, - можно подумать, Шерлоку нужно приглашение.
Джон перестает писать и задумчиво тянет в рот ручку. Похоже, назрел серьезный разговор – Шерлок напрягается.
- Я хотел бы вернуться к вашему рассказу, - нерешительно начинает Джон. - Вы не против? – Шерлок молчит, настораживаясь, и Джон рискует продолжить. - Несколько вопросов, чтобы кое-что в голове уложить, - он нервно стучит ручкой по блокноту. - Скажите, Шерлок, почему вы пошли в ту подсобку? – Шерлок вздрагивает, не ожидая подобного вопроса. - Ведь вы уже поняли, что представляет из себя Виктор? – не замечая его реакции, говорит Джон. - Даже если он не врал, что был не один в комнате, и ему пришлось ответить вам грубо, это уже характеризовало его как человека не самостоятельного, зависимого от чужого мнения, низкого в плане нравственности, раз он так охотно подставил вас. Почему вы пошли к нему, будучи почти наверняка уверенным, что он вас обманывает в очередной раз? Что это может быть опасно?
Шерлок раздумывает над ответом, и в конце концов предполагает:
- Может быть, потому что надеялся на лучшее? Хотел ему верить?
Джон качает головой:
- Вы не дурак, Шерлок, не наивный мальчишка. Ни за что не поверю в то, что вы могли быть таким в свои восемнадцать.
- Да, - кивает Шерлок, - я таким и не был, но все равно пошел на то проклятое свидание. Не знаю, почему.
- Ладно, - Джон что-то записывает в своем блокноте. - Скажите, почему вы оставались с Себастьяном так долго? Вы бы и дальше были при нем, если б все не закончилось таким травмирующим для вас образом? Не правда ли? Почему? Вы же сами сказали, что его жестокость стала достаточно очевидной почти сразу. Почему вы оставались с ним?
Шерлок пожимает плечами, начиная раздражаться из-за отсутствия внятных ответов:
- Надеялся, что он изменится? Он говорил, что любит, что я ему нужен. Он извинялся за каждый раз, когда был груб. К чему вы клоните, Джон? – не выдерживает Шерлок. - Что я сам хотел всего этого? – он с трудом скрывает возмущение за маской иронии. - Но я же сбежал от Патрика, не стал дожидаться насилия с его стороны, хотя, по вашей логике, должен был бы остаться и подставляться ему в каждом темном углу поместья.
- Вы приписываете мне свои собственные слова, Шерлок, - упрямо возражает Джон. - И слава богу, что вы уклонились от обострения той щекотливой ситуации с вашим кузеном. Но определенная виктимность в поведении все же присутствовала, этого вы не будете отрицать? - Шерлок задумывается. – Кстати, а что он говорил про свою сестру? Что-то вроде почувствуй то, что чувствовала она. Это он к чему? – Джон опять замирает с зависшей над блокнотом ручкой.
- Кто его знает, - устало отвечает Шерлок – копаться в воспоминаниях по новой ему совсем не хочется, слишком уж это опустошающее занятие. - Возможно, у него были какие-то сексуальные фантазии, связанные с сестрой, а может быть не только фантазии, - предполагает Шерлок. - Патрик повесился через год после смерти Энни. Думаю, психическое заболевание у них наследственное.
- Скажите, а какие сказки вам мама в детстве читала? – неожиданно интересуется Джон. - Что вы особенно любили?
