И в этот момент на Шерлока накатывают воспоминания прошлого, то, как Виктор и его компания насмехались над ним, а он стоял перед ними на коленях, жалкий и ничтожный, жаждущий любви юноша. Он вспоминает все те унижения, которые сопровождали недоотношения с Себастьяном, его грубость, жестокость, злобу. Он вспоминает похотливо-безумный, мстительный взгляд Патрика. А еще то, как продавался за дозу своему поставщику. Тот любил девочек, но ему нравилось, как Шерлок отсасывал. Иногда он подкладывал Шерлока под своих клиентов, все за ту же дозу, и Шерлок покорно ложился, открывал рот или раздвигал ноги, подставляя задницу. В те времена ему было все равно, как используют его тело, лишь бы иметь возможность унестись в другой мир, который именовал Чертогами. Болезненные ненужные воспоминания.
- Членосос… Подстилка… Шлюха… Твой рот создан для моего члена, сучка… Раздвинь ноги… Отсоси за дозу, утырок… - эти слова звучат в голове Шерлока, заставляя напрячься.
Он слышит их слишком явственно, вновь поднимается прежний страх, отвращение к себе, тошнотворный запах мочи, ощущение наполненности рта чужой вонючей плотью. Шерлока трясет, кружится голова, в глазах стоит туман, а сердце стучит так, словно вот-вот выскочит из груди. И в эту какофонию звуков прошлого сладкой песней потихоньку, но все сильнее вплетается голос Джона, уверенный, чистый, сильный:
- Я с тобой, Шерлок, слышишь меня? Дыши, Шерлок, дыши… Я с тобой, хороший мой, я здесь, вот моя рука, - Шерлок чувствует горячую твердую руку Джона, сжимающую его узкую холодную ладонь, его теплое дыхание на своей шее, нежный невесомый поцелуй на своих губах.
Гадкие слова становятся все тише, а зовущий голос Джона громче:
- Ты самый лучший… Ты самый лучший… - и призраки прошлого отступают.
Шерлок стремительно возвращается в настоящее, чтобы обнаружить себя обнаженным, лежащим на кровати Джона. Голова покоится на голых коленях Джона, а заботливые руки Джона ласково гладят его по волосам, по щекам, по груди.
- Тебе лучше? – голос Джона встревожен. – Ты как будто отключился, был не со мной, потом тебе стало плохо, и ты, кажется, потерял сознание.
- Мне лучше, - шепчет Шерлок, осознавая, что напряженный член Джона находится в непосредственной близости от его рта, - мне совсем хорошо, - и тянется поцеловать это совершенство.
Джон дергается:
- Нет, Шерлок, не так, - и Шерлок пугается, что все испортил.
Он в ужасе смотрит на Джона, и тот, будто чувствуя этот перепуганный взгляд, торопливо объясняет:
- Я хочу тебя. До невозможности хочу. Только позволь все сделать мне самому. Просто позволь… - он умоляет, сжимает руку Шерлока, и тот не может отказать, не очень понимая, на что согласился.
Но раз Джон просит… Шерлок перекатывается на середину кровати и покорно ложится, раскинув руки и ноги, как витрувианский человек, отдавая себя во власть Джона. Он возбужден, и еще немного напуган, но ведь это Джон, а ради него Шерлок готов закрыть глаза на убийство.
Джон забирается на кровать, осторожно дотрагиваясь до ступней Шерлока. Его прикосновение легкое и скользящее – Шерлоку кажется, что он священнодействует. Лицо Джона вдохновенное и торжественное, и Шерлок не может поверить, что это именно он вызывает столь трепетные чувства. Руки Джона, крепкие, теплые и чуть шероховатые, обхватывают ступни Шерлока, ласкают их, стягивая носки, мягко поглаживая, обводя пальцы, косточки на лодыжках, скользят вверх, повторяя контур колен и по внутренней стороне бедер замирают на подходе к паху. У Шерлока перехватывает дыхание, настолько эротично и убийственно действуют на него неспешные изучающие ласки Джона. Джон подбирается ближе к Шерлоку, перекидывая ногу и садится верхом. Теперь их напряженные и жаждущие члены оказываются близко друг к другу, по мнению Шерлока, недостаточно близко, поэтому он делает движение бедрами, чтобы устранить этот недостаток, но Джон удерживает его, сам наклоняясь, почти прижимаясь к нему. Вот теперь они вместе, касаются друг друга, ненавязчиво и так сладко, что у Шерлока вырывается стон наслаждения. Джон продолжает свое исследование, скользя руками вверх, по животу Шерлока, обводя языком впадину пупка, накрывая ладонями солнечное сплетение, прихватывая губами горошину соска, целуя межключичную ямку и прикусывая кожу на шее. Шерлок млеет и подается ему навстречу, раскрываясь и распускаясь, словно цветок по весне. Джон зависает над ним, опираясь на руки, по обе стороны от лица Шерлока. Шерлок видит микроскопические морщинки на лице Джона, его закрытые веки, пшеничные ресницы, капельку пота, скатывающуюся от виска вниз по шее, бьющуюся напряженную вену, трещинку на губе – и это заставляет его сердце биться еще быстрее – здесь и сейчас Шерлок принимает Джона в свое сердце такого, какой он есть, не идеального, не совершенного, самого лучшего для него. Джон осторожно целует губы Шерлока, чуть промахивается и отпускает теплый смешок ему в щеку:
