- Невыносимо тебя не видеть. Я не умею видеть руками, хотя в каком-то смысле мне должно быть проще, ведь я был зрячим, но тебя представить не могу, в смысле цельным. По частям вижу, а целиком – туман и абстракция, - его голос полон сожаления, и Шерлоку хочется утешить Джона.
- Я некрасивый, - шепчет он в его губы, - неправильный, неформатный. Хорошо, что ты меня не видишь, иначе бросил бы.
- Издеваешься, Шерлок Холмс? – возмущается Джон и чуть прикусывает нижнюю губу Шерлока, а потом, извиняясь, зализывает, отчего член Шерлока дергается, побуждая к ответному действию член Джона.
Джон издает странный мяукающий звук и принимается целовать рот Шерлока, при этом бормоча нечленораздельно глупости, от которых внизу живота Шерлока разливается сладкое будоражащее томление.
- …удивительный, идеальный, красивый… - шепчет Джон в губы Шерлока, словно сочиняет стихотворение, - ты само совершенство, греческая скульптура… твоя кожа сводит с ума… твой рот, как омут, тону в нем… твой запах – чистота, свежесть… твои руки божественны… твой голос пьянит, словно шампанское… твое имя как песня… ты забрался в сердце… и я не в силах вытравить, противостоять… только поклоняться…
Они целуются бесконечно долго, и Шерлоку кажется, что они качаются на волнах, как на качелях. В какой-то момент Шерлоку становится невыносимо мало этого, и тогда он крепко сжимает Джона в своих объятиях, сцепив за его спиной руки и ноги, отчего тот оказывается в двойном плену конечностей Шерлока.
- Я не собираюсь сбегать, - шутит раскрасневшийся Джон, его волосы торчком стоят, отчего он напоминает милого взъерошенного ежика – глупое сравнение, появившееся явно в результате отключения мозга Шерлока.
- Возьми меня, пожалуйста, - голос Шерлока дрожит, боясь отказа, - пожалуйста, Джон, я хочу, чтоб ты был во мне. Я хочу тебя в себе. Я хочу…
- Я понял, - перебивает его Джон враз охрипшим голосом, - я понял, - повторяет он. – Я тоже этого хочу, быть в тебе. Боже, дай мне сил… - просит он, и Шерлок тихо смеется.
- Просто сделай это. Я не девственник.
- Ты МОЙ, - серьезно возражает Джон, – а я ТВОЙ, если ты не против.
- Я не против, - улыбка сбегает с лица Шерлока и сейчас он также серьезен, как Джон. – Я – ТВОЙ, а ты – МОЙ. Сделай это.
Джон отстраняется, нервно проводит рукой по волосам и тянется куда-то вниз, под кровать. Шерлок изумленно наблюдает за его действиями, и неуверенно улыбается, когда видит в руке Джона тюбик любриканта.
- Ты правда готов? – спрашивает тот, сжимая смазку в руке.
- Как никогда, - отвечает Шерлок, - мне перевернуться на живот?
- Да, пожалуйста, - соглашается Джон, громко сглатывая и то и дело облизывая губы, отчего член совсем уж бесстыдно дергается, и Шерлок прикусывает щеку изнутри, чтоб не застонать.
Он переворачивается на живот, пачкая белые хлопчатобумажные простыни Джона выступившим предэякулятом, а мгновение позже чувствует руки Джона на своих бедрах. Ягодицы поджимаются, когда Джон осторожно оглаживает их, нежно массируя, а потом целует, разведя в стороны полукружия. Шерлок ойкает. Это и стыдно, и приятно одновременно. Никто и никогда подобного с ним не делал. Джон не отстраняется, напротив, принимается лизать, ввинчивается языком в сжатое колечко мышц, отчего весь мир Шерлока переворачивается с ног на голову. Шерлок растворяется в ощущениях, плавясь под руками и языком Джона, член неудовлетворенно трется о матрас. Джона хочется много, еще больше, всего. Когда язык заменяется пальцами от внимания Шерлока ускользает. Просто в какой-то момент он едва не подпрыгивает от восторга, потому что пальцы Джона задевают внутри него что-то восхитительное. Простата – Шерлок прекрасно знаком с анатомией, но именно сейчас это знание отсутствует, замененное на по-детски наивное волшебство. Шерлок стонет, пытаясь насадиться на пальцы Джона, чтобы еще раз почувствовать то самое, волшебно-восхитительное, и Джон опять надавливает на ту самую точку, отчего Шерлока вновь подбрасывает. Джон прибавляет пальцы, растягивая Шерлока, у которого способность связно мыслить давно улетучилась. Он жаждет большего, о чем и говорит, обернувшись. Джон, растрепанный и мокрый от пота, поспешно кивает, отстраняясь и добавляя любриканта на член.
- Пожалуйста, Шерлок, - просит он севшим голосом, - перевернись на спину. Я не хочу сзади, только лицом к лицу, - и в эту минуту Шерлок чувствует, как по щекам катятся слезы.
Его никто и никогда не хотел трахать лицом к лицу. Себастьян предпочитал входить сзади, а клиенты наркоманских времен ставили в коленно-локтевую позу и имели по-быстрому. Шерлок не был страстным любовником. Себастьян называл его «рыбой мороженой», а клиенты не получали удовольствия, ограничиваясь первым и последним разом. Даже поставщик смеялся, что сзади Шерлок бездарен, а спереди – гениален.
- Они – идиоты, - шепчет Джон, будто прочитав мысли Шерлока, - не вспоминай. И запомни – мы не трахаемся, мы занимаемся любовью.
