Если уж говорить начистоту, ждет он предельно долго. Еще чуть-чуть, и разъяренная Савенко точно влепила бы ему ярлык «вальяжность».
— Уважаемый суд.… — говорит Савелий вполголоса с легчайшим оттенком улыбки.
В том, как он двигается, как смотрит, как произносит каждую фразу, — нет ни намека на флирт, но у меня внутри все сжимается. И нет, мужская сексуальность — это не полуголые танцы в ночных клубах. Не вульгарность, не здоровенные бицепсы. Теперь я это знаю наверняка.
Мне хочется стащить с него эту рубашку немедленно.
Чёрт.
Служебные романы — это не моё.
Запретные служебные романы — вообще что-то из разряда наказаний.
Савелий даже бровью не ведет, когда на меня смотрит, и я поражаюсь, насколько легко ему дается притворство.
— ... Мы признательны представителю истца за столь эмоционально окрашенное изложение. — Улыбка трогает его губы буквально на мгновение. — Но хотим напомнить, что предметом рассмотрения являются не чувства, а требования сторон.
Мысленно усмехаюсь.
Выпендривается.
Ну еще бы, Першикова утомила судью, ей вряд ли дадут еще слово сегодня.
Чертов провокатор продолжает:
— В действительности ответчик никогда не уклонялся от исполнения обязательств. К тому же, стоит отметить, сталкивался с регулярными задержками со стороны администрации проекта. Мы прилагаем к делу копии протоколов заседаний наблюдательного совета, из которых видно, как и кем тормозилось принятие решений по ключевым вопросам: подключение коммуникаций, согласование проектной документации....
Бла-бла-бла-бла. Другими словами: «Вы не давали нам работать, и мы можем это доказать. Выкусите».
Хорош.
Савенко не перебивает. Но и не смотрит на Исхакова. Лишь медленно перелистывает бумаги.
Зато Синицын напряженно пялится на него снизу вверх, будто прикидывая, как же нас защищать, если вдруг представитель ответчика сойдет с ума и кинется в атаку.
Тем временем Савелий заканчивает хлестко:
— … И мы считаем действия истца злоупотреблением корпоративными правами.
Першикова вскакивает, однако Гаянэ Юрьевна мгновенно останавливает ее (как я и говорила) и спрашивает сама:
— Вы утверждаете, что АО «ГрандРазвитие» намеренно саботировало реализацию проекта?
Тишина мертвая.
Савенко действительно произнесла слово «саботировало». Столь очевидную резкость я слышу от нее второй или третий раз за все время работы.
Вены на шее Першиковой вздуваются.
Исхаков невозмутимо отвечает:
— Я утверждаю, что действия истца были экономически нецелесообразны и могли привести к потере проекта как такового.
— Доводы приняты судом к сведению. Переходим к исследованию письменных доказательств.
* * *
12.40. Жесть.
Документы зачитываются один за другим. Обычно в таких ситуациях вязкая монотонность утягивает в дремоту, но не сегодня. Я уверена, все участники процесса ощущают напряжение.
На одном из этапов Савелий просит огласить заключение независимого аудитора. Савенко, как ни странно, соглашается. В документе — прямая критика того, как «ГрандРазвитие» в одностороннем порядке подписывало соглашения без уведомления «ОливСтрой».
— Представитель истца, прокомментируете?
— Этот аудит финансировался стороной ответчика. — Першикова не поднимает головы. Пытается съехать по стандарту.
— Доказательств предвзятости вы не представили, — отрезает судья на радость Адвокату дьявола.
Тот с улыбкой наблюдает за тем, как мимо проплывает труп врага.
Я же украдкой смотрю на Савенко. Спокойная, лишь губы напряжены. Женщина ростом метр шестьдесят всем раздала люлей и даже не дрогнула. Неудивительно, что она стала моим кумиром в первую неделю работы.
После заседания никто не расходится сразу, все будто немного оглушены. Савелий не спеша собирает бумаги. Першикова бесцельно мнется на месте.
Я достаю мобильник и читаю:
«До безобразия сексуальна».
«Выбирай: архив, парковка, ширма в ближайшем кафе».
«Через 20 минут после того, как я переломлю ход игры».
Сумбур.
Я перечитываю сообщения несколько раз, пытаясь убедить себя, что все нормально, но внутренний дискомфорт лишь усиливается.
В смысле выбирай?
В смысле архив или парковка?
Сердце вдруг срывается и колотится с такой силой, что я чувствую пульс в кончиках пальцев.
Он что, хочет меня на кураже по-быстрому оприходовать на парковке и дальше поехать по делам?
Он за кого меня принимает?
Першикова торопливо идет к двери с телефоном у уха. Именно в этот момент Савенко возвращается из совещательной комнаты (что-то забыла?). Всё резко замолкают, и в тишине отчетливо слышен обрывок фразы:
— Скажи им, что пока не идем на сделку!..
Першикова сказала «пока». Я морщусь. Зря. Они будто преждевременно сдались.
Стажеры Исхакова звонко дают друг другу пять. Он разводит руками, дескать: а вы чего ждали? Начинающие юристы смотрят на него с таким восхищением, что я....
Я ощущаю себя еще одной чесалкой для его эго. Савелий не просто побеждает, он еще и имеет помощника судьи, когда это удобно.
На телефон падает:
«?»
Удаляю наш диалог. И, чтобы избежать нежелательной компании, кивком прошу Синицына сопроводить меня до кабинета.
Савелий
