Сейчас они были полны стылого синего льда. Мороз от его взгляда заставил мельчайшие волоски на моем теле встать дыбом.
Хельга, сдается, сейчас ты точно получишь по первое число!
– Говори! – хрипло потребовал Максимилиан. – Ты ведь не зря начала этот разговор. Какая мысль притаилась в твоей хорошенькой головке?
В хорошенькой головке?
Я едва не вспыхнула от неожиданного, но от этого не менее приятного комплимента. Но совладала со смущением, вспомнив, как Максимилиан несколько раз максимально жестко и прямо напоминал о том, что не испытывает ко мне никаких потаенных желаний. И ровно проговорила:
– Как я уже сказала, вещи умеют говорить.
Глаза темного лорда немного оттаяли изнутри. Самую капельку. И он словно против воли приподнял бровь, показывая удивление.
– Дальше! – потребовал сухо.
– Все вещи в этой комнате принадлежали вашему другу, – послушно затараторила я, силясь объяснить свою идею.
– Да что ты говоришь, вот ведь невидаль, а то я не знал, – не выдержав, ядовито фыркнул Максимилиан. Но тут же сделал мне знак продолжать, заметив, что я осеклась и привычно понурилась.
– Но некоторые эти вещи он трогал постоянно, а на некоторые не обращал внимания днями, неделями, месяцами, а то и годами, – еще быстрее заговорила я, опасаясь, что меня вновь прервут. – А ведь каждое его касание оставляет след. Неважно, на книге, на бумаге, на любом предмете. И если увидеть, что именно его интересовало…
Договорить я не смогла. В один кратчайший миг, уложивший в промежуток между двумя биениями сердца, лорд Детрейн вдруг перестал придерживать меня под подбородок. Но сразу же схватил за мое горло.
Я приглушенно охнула, ощутив его крепкую хватку. Почудилось, будто он меня сейчас просто задушит, вновь рухнув в бездну гнева.
Но нет. Этого не произошло. Хвала небу, не произошло! Пальцы лорда и не думали сжиматься.
– О чем ты? – сдавленно спросил он. – Разве ты сумеешь увидеть, какая из этих бумаг Доминика интересовала больше всего?
– Сумею, – твердо сказала я. Поймала всполох недоверия в льдистых глазах Максимилиана и опять сбивчиво забормотала, силясь объясниться: – Понимаете… Каждого человека окружает нечто. Аура, наверное. Когда он касается предметов – этот след остается.
– Представляешь, понимаю, – с обычным своим сарказмом фыркнул лорд. – Но Доминик мертв.
– А я умею говорить с мертвыми. Но главное – они мне отвечают.
Фраза сорвалась с моих губ прежде, чем я осмыслила это.
Хватка Максимилиана ослабла. Можно сказать, что теперь его рука не сжимала мое горло, а лишь чуть касалось его. И это было… приятно.
– Хочешь вызвать Доминика прямо здесь? – прямо спросил лорд.
Я невольно принюхалась, даже не пытаясь представить, как это выглядит со стороны.
Мертвые для меня – суть гниль. Их присутствие пахнет гнилью. Нет, неправильно. Воняет гнилью.
– Души Доминика тут нет, – после долгой паузы констатировала я. – Я же говорила. После смерти я могу увидеть вашего друга…
– В месте его гибели, – за меня ответил Максимилиан.
– Но след его касаний на вещах я увидеть смогу, – завершила я с уверенностью, которую, увы, почти не ощущала.
Прежде я никогда не делала подобного. Не было надобности. Но почему-то была уверена, что это мне под силу.
Лорд Детрейн резко одернул руку от моего лица. Прошелся по комнате, нервно то сжимая, то разжимая кулаки. Опять остановился рядом.
– Валяй, – выплюнул презрительно. По всему было видно, что он не верит мне. – Удивишь меня, детка. И, возможно, я поинтересуюсь, о чем ты хотела просить меня вчера.
Жаркая краска все же ударила мне в лицо. Я даже задохнулась от столь недвусмысленного предложения лорда.
Теперь я тем более сделаю все наилучшим образом.
И я, пятясь, отошла к центру комнаты. Раскинула руки, сосредоточилась, крепко-накрепко зажмурившись. Постаралась представить обстановку кабинета в мельчайших подробностях.
Мертвая магия – она весомая. Она оставляет следы везде. Тонкие нити, которые сплетаются в толстую паутину. Надо лишь понять, куда это ведет.
Мертвый человек – значит, следы его ауры другие. Черные, тлетворные, истончающиеся. Если человек умер давно – то и нити противны даже на вид. Если недавно…
Я даже не ахнула. Я замерла от неожиданности.
Я не представляла, что все будет именно так. Но теперь в своем сознании отчетливо видела, как неопрятная бахрома чар висела на потолке, спускалась гирляндами к полу.
– Детка… – очень далеко раздалось насмешливое. – Только не вздумай упасть в обморок. Якобы переоценила свои силы. Я ваши эти женские штучки наперед знаю. И знаю, что ты молола чушь, лишь бы…
Голос зудел, надоедал, был лишним. И я отключила его. Никогда прежде не делала этого, а теперь сделала. Просто вычеркнула его из сознания.
Открыла глаза. Картина кабинета ничем не отличалась от обычной. Но стоило резко повести головой – как все смазалось, закрутило так сильно, что меня едва не стошнило.
Но главное я увидела. Тоненькие нити, которые я видела с закрытыми глазами, действительно окутывали комнату в подобие паутинного кокона. Где-то – слабо. Где-то – до предела возможностей.
