– Кто сотворил это варварство? Неужели библиотека Доминика так сильно пострадала в результате обыска? В таком случае Даг услышит о себе много нового, когда мы вновь встретимся!
– О чем вы? – не понял вопроса Джеймс. Проследил за взглядом лорда и смущенно покачал головой, ответив: – О нет, это не полиция. Они вообще здесь почти ничего не тронули. Дагмер… Ну, он сразу сказал, что тут ничего интересного нет. Правда, понятия не имею, как он это определил.
Лорд Детрейн, однако, кивнул, как будто совершенно удовлетворенный этим объяснением.
– Тогда кто разбросал книги? – поинтересовался уже спокойнее. – Я же помню, как Доминик над своей коллекцией трясся. Все свои деньги тратил лишь на ее пополнение. И даже в нужде не стал ничего продавать.
– Доминик и разбросал, – тихо признался Джеймс. Максимилиан недоверчиво вскинул брови, и дворецкий пояснил: – Я ведь говорил с тобой в то злополучное утро через амулет связи. Он действительно был сам не свой, потому я и решился просить помощи, хотя знал о вашей ссоре. Накануне Доминик вернулся очень поздно. Даже не знаю, когда именно. Я заснул, так и не дождавшись его прихода. А на рассвете проснулся от шума в его кабинете. Он… он…
Захлебнулся в эмоциях, с волнением заломив руки перед собой. Его глаза вновь наполнились крупными прозрачными слезами, а губы мелко-мелко затряслись.
Ох, сдается, бедняга сейчас опять расплачется навзрыд. Я, конечно, безмерно сочувствую его утрате. Но придется весьма потрудиться, чтобы выудить из него крупицы хоть какой-нибудь информации. Слишком он расстроен и потерян. Сдается, в этом доме мы застрянем надолго.
Максимилиан досадливо хмыкнул, видимо, тоже подумав об этом.
– Не лезь ко мне сейчас под руку, – повелительно бросил в мою сторону, при этом по-прежнему глядя на Джеймса.
Мне хватило ума не задавать никаких вопросов. Я даже попятилась, не желая хоть как-то вольно или невольно помешать лорду Детрейну, хотя понятия не имела, что он задумал.
Он тем временем стремительно шагнул к дворецкому. Но обнимать в очередном жесте сочувствия не стал. Вместо этого крепко взял его за плечи и хорошенько встряхнул. Да так, что голова старика бессильно мотнулась из стороны в сторону.
Джеймс совершенно не ожидал подобного. Он аж подавился очередным всхлипом и испуганно воззрился на Максимилиана снизу вверх.
– Джеймс, прости, но у меня нет времени утешать тебя, – сухо сказал Максимилиан. – Поэтому сделаю так.
– Макс… – начал сдавленно Джеймс, однако фразу завершить не успел.
Максимилиан уже приложил к его лбу указательный палец, и старик замер с открытым ртом. Его блеклые от возраста глаза выцвели еще сильнее, как будто затянутые мутной пленкой.
Наблюдать за этим было очень неприятно. Хотелось отвернуться, а лучше выскользнуть прочь из кабинета. Но я усилием воли заставила себя остаться на месте. Более того, не сводила глаз с лорда, желая понять, что происходит.
Несколько секунд Максимилиан ничего не делал и не говорил. Но и палец со лба Джеймса не убирал. Затем удовлетворенно кивнул, как будто почувствовал нечто, ведомое только ему. Резко одернул руку от лица дворецкого, подхватил его под локоть и грубовато толкнул в сторону ближайшего кресла.
Джеймс безропотно сел. Смиренно положил ладони на колени, выпрямился до предела, как будто проглотив палку. Из уголков его глаз сочилась влага, но старик как будто не замечал этого, забыв о необходимости моргать.
– У Доминика были проблемы? – сухо спросил лорд Детрейн, тяжело глядя на него сверху вниз.
– У Доминика всегда было полно проблем, – очень ровно и без малейших эмоций ответил Джеймс. – Наследство, карточные долги, женщины…
– Эти беды с ним были всегда и общеизвестны. – Максимилиан досадливо поморщился, перебив дворецкого. – Я говорю о другом. В последнее время что тревожило его больше всего?
Джеймса вопрос сильно озадачил. Он сдвинул кустистые седые волосы, немо пожевал губами.
– По-моему, в последнее время, напротив, дела у Доминика стала налаживаться, – наконец, проговорил с изрядной долей удивления, как будто только что осознал этот факт. – Он казался вполне довольным жизнью. А пару дней назад вообще заявил мне, что скоро все изменится к лучшему. – Запнулся и нахмурился еще сильнее, как будто что-то вспомнил. Молчал так долго, что Максимилиану пришлось откашляться, напоминая о своем присутствии. И лишь после этого продолжил медленно, словно взвешивал каждое слово: – Доминик в прошлый вторник пришел непривычно радостный, с початой бутылкой вина. И внезапно пустился со мной в пляс. Чуть не уморил меня этими прыжками. Аж сердце зашлось с непривычки.
– Вот как? – Максимилиан изумленно хмыкнул. – Что же именно у него вызвало такое безудержное веселье?
– Он не сказал. – Джеймс расстроенно вздохнул. – Но пообещал, что никогда не забудет о моей преданности. Мол, я заслужил остаток жизни провести в сытости и покое. И чтобы уже у меня были слуги.
Загадочная дымка в его глазах слегка просветлела, и Джеймс опасно зашмыгал носом.
Максимилиан тут же прищелкнул пальцами, и старик опять оцепенел в путах какого-то заклинания.
