Этот прекрасный разговор не оставляет сомнений, что 9-летний Филипп пользуется в своих рассуждениях исключительно лимбической системой. Неокортекс является вспомогательным инструментом, а все мечты сводятся к решению биологических задач, характерных для всех приматов. При этом откровенный цинизм выгоды от такого поведения сквозит в каждом слове и моральными или нравственными представлениями не обременён. Иначе говоря, ждать от подростков до формирования неокортекса социально ответственного поведения, к сожалению, не приходится. У родителей иногда возникает иллюзия присутствия в дитятке неких признаков нравственности и осмысленности. Как правило, это плоды умелого воспитания и навыки имитационного поведения, которые к реальным помыслам подростка имеют очень косвенное отношение.
Совершенно ясно, что рассудочный неокортекс проигрывал и проигрывает видовому опыту. Это будет происходить до тех пор, пока инстинктивное решение не подведёт в какой-либо важной ситуации. Однако такие проблемы традиционно списываются на внешних врагов и самые нелепые обстоятельства. Во время индивидуального развития инстинктивные основы личного поведения вообще неприкосновенны, а у некоторых особей никогда и не корректируются разумом. Для появления подозрений о несостоятельности очевидных инстинктивных желаний и архаичного мышления необходимы многократные личные трагедии и неудачи. Человеческая часть мозга начинает работать у праведного обывателя после ныряния в океане фекальных страданий, которые ставят обладателя обезьяньего мозга на грань сохранения жизни. Только тогда может возникнуть слабое желание хоть немного подумать, прежде чем что-то сделать.
Предсказать возраст возникновения таких светлых мыслей практически невозможно, поскольку конкретные условия жизни ребёнка и индивидуальные особенности строения мозга бесконечно разнообразны. Тем не менее многочисленные исследования показывают, что до 10-12-летнего возраста корковые возможности проявления минимального здравомыслия очень ограниченны. Они скорее имитационные и лишь изредка отражают самостоятельный скрип мозгов подростка. По этой причине попытки наивного, но осмысленного контроля за собственным мозгом удастся начать не раньше 11-летнего возраста. Если первые попытки проявления сознания пришлись на столь ранний возраст, то читатель может считать себя большим везунчиком. Сразу оговорюсь, что я описываю уникально раннее появление детского самосознания, которое встречается чрезвычайно редко. Для большинства населения такие явления значения не имеют, а первые признаки осознания мира появляются после полового созревания.
Допустим, что мы имеем дело с 11-летним уникумом, который начал формировать человеческое сознание на основе неокортекса до полового созревания. Реализация этой возможности обычно даёт колоссальные преимущества в пострепродукционный период становления личности. Однако в большинстве случаев первые признаки осмысленного поведения и самостоятельности коры наступают десятилетием позднее. При этом нет никакой гарантии, что осмысленное поведение возникнет само собой благодаря взрослению человека. Наоборот, для запуска работы неокортекса необходимы огромные личные усилия, которых, к сожалению, не у всех хватает.
Продолжим обсуждать наше смелое допущение, что из-за особенностей строения мозга 11-12-летний под росток смог немного оторваться от лимбического контроля. Сразу оговорюсь, что это событие происходит не в каждом мозге, а часто не наступает никогда. Допустим, что против лимбической системы начинает действовать неокортекс. Это происходит за счёт связей лимбической системы и коры через поясную извилину, располагающуюся на медиальной поверхности полушарий и охватывающую мозолистое тело. Поясную извилину в цитоархитектонике принято называть лимбической областью, которая содержит более 30 полей и подполей. Поясная извилина является очень важной областью мозга, а её поля и подполя отличаются значительной индивидуальной вариабельностью (Савельев, 2024). Именно в этой области обнаружена максимальная изменчивость подполей в головном мозге человека.
У разных людей некоторые подполя этой области могут различаться по площади поверхности в 42 раза. По этой причине даже наиболее древние взаимодействия неокортекса и лимбической системы крайне индивидуальны. Тем не менее первичные корково-лимбические взаимодействия происходят через поясную извилину и определяются содержанием неокортекса.