Таким образом, если индивидуальная конструкция мозга позволит, то человек сможет обладать интеллектуально-нравственной свободой. Не требует пояснений, что ей будет противостоять лимбическая система как носитель полезных, но аморальных видовых инстинктивно-гормональных форм поведения. Если человеку повезёт, то в дополнение к социальным инстинктам и моральной автономности он сможет получить некоторые интеллектуальные бонусы. К сожалению, рассудочные навыки, проявляющиеся в умении сравнивать, запоминать и анализировать окружающий мир, встречаются слишком редко. Если допустить, что они всё-таки завелись, то у природного или религиозного детерминизма очень мало шансов на стратегическую победу над сознанием человека.
Как философский антиквариат, так и современные мыслители постоянно путают поведение, продиктованное лимбической системой, и рассудочную деятельность мозга. Однако винить их за упорные попытки умозрительного поиска хоть каких-то вменяемых объяснений поведения человека не стоит. Уровень знаний о конструкции и работе мозга как в старые, так и в нынешние времена столь низок, что не позволяет даже приблизиться к пониманию механизмов принятия решений. По этой причине возникают наивные представления о природном или религиозном детерминизме свободы воли.
На самом деле они рассматривали два примитивных варианта лимбической и кортикальной детерминации поведения. В этом случае никаких противоречий нет. Обе системы принятия решений одинаково убоги и полностью представляют собой плоды глубокой неврологической реверсии поведения. С одной стороны, это может быть полная победа лимбической системы над неокортексом и сознанием, которую любят называть природным детерминизмом. До настоящего времени в либеральных сообществах эта обезьянья форма свободы воли пропагандируется в качестве дотационного педофильно-педерастического прогресса.
С другой стороны, существует немного более сложный религиозный детерминизм, который маскирует лимбическую победу над сознанием. Его суть состоит в том, чтобы на ранних этапах становления мозга ребёнка обеспечить непрерывную загрузку в долговременную память религиозных правил поведения. При регулярном и интенсивном подкреплении эти правила быстро превращаются в социальные инстинкты. Глубокое запечатление принципов религиозного мышления превращает его в аналог лимбической системы, который располагается уже в неокортексе. Вместо природных потребностей есть, пить, размножаться и доминировать появляются их облагороженные и социализированные варианты. В виде постов и суточных запретов регулируются состав пищи, время и форма её потребления. Репродуктивные процессы ставятся под групповой социальный контроль и ритуализируются до аналогов оленьего гона в сочетании с танцами райских птиц. При высоком индивидуальном синтезе половых гормонов начинаются изменения поведения, которые традиционно приводят к различным сексуальным отклонениям. Инстинктивная тяга к обезьяньему доминированию трансформируется в изысканные формы сговоров, интриг, тайного душегубства, воровства и предательства. Эти милые занятия, безусловно, усложняют работу мозга, но очень далеки от разумной творческой деятельности.
Самое главное состоит в том, что возможность произвольного мышления в любых религиозных системах подменяется алгоритмами принятия решений. Их многогранность и историческая устойчивость подкреплены почти непреодолимой наркотической зависимостью головного мозга от внутренних наркотиков. Речь идёт об эндогенных каннабиноидах, апиоидах, окситоцине и многих других соединениях, которые вырабатываются мозгом в ответ на снижение интеллектуальной нагрузки. Напомню, что она может достигать 25% всех 80 расходов организма, что бывает критично для выживания. В результате веры в религиозные парадигмы возникает устойчивое снижение энергетических расходов мозга. При экономии личных затрат мозга начинают вырабатываться эндогенные наркотики. Они появляются как скрытое поощрение к снижению, что в эволюции было оправдано и контролировалось бескомпромиссным отбором. В результате снижения произвольного мышления возникает умилительная наркотическая благодать. Если в социальной системе удаётся распространить парадигматическое мышление на неокортикальные комплексы мозга, то возникает необратимая потеря самостоятельности мышления. В этом случае о личном мозге можно забыть, а попытки вывести человека из этой наркотической зависимости обычно заканчиваются тяжёлыми социальными конфликтами. Люди готовы идти на смерть, лишь бы не думать.