Занимательны некоторые "необъяснимые" формы притягательности близкородственных половых отношений. Опыт человечества показывает, что при близкородственных браках вероятность появления детей с врождёнными патологиями резко возрастает. Эти практические наблюдения были закреплены в социальных и религиозных запретах в большинстве цивилизованных сообществ гоминид. Однако во все времена даже зачаточное здравомыслие мало кого останавливало. Древняя история полна занимательных семейных и сексуальных историй между самыми близкими родственниками. Особенно часто фараоны Древнего Египта и инкских империй женились на своих сёстрах, что считалось почти естественным. Из античных времён, благодаря кинорекламе, нам лучше всего известны страстные сексуальные отношения между Калигулой и его младшей сестрой Друзиллой. Поближе к нашим временам инцестом баловались Пётр III и Екатерина Великая, троюродные брат и сестра. И.Ф. Стравинский и Чарльз Дарвин женились на своих двоюродных сестрах, а А. Эйнштейн во втором браке женился на двоюродной сестре по матери и троюродной по отцу. В просвещённом XIX веке женитьба и задорное соитие с любимыми кузинами были постоянной практикой. На эту "душевную близость" никак не влияли ни попы, ни высокая детская смертность. Совершенно ясно, что близкородственные сексуальные отношения всегда интуитивно привлекали людей, что опосредовано сходством организации и работы мозга.
Попробуем разобраться в причинах такой тяги к сексуальному общению с ближайшими родственниками. На наши половые пристрастия больше всего влияет лимбическая система. Она действует через инстинктивно-гормональные механизмы регуляции поведения, доставшиеся нам от обезьян. Если конструкция лимбических систем разнополых людей совпадает, то это вызывает как похожие интересы, так и близкую гормональную стимуляцию мозга. Вполне понятно, что консервативный лимбический комплекс головного мозга у ближайших родственников будет очень похож, даже несмотря на половой диморфизм. Это говорит о том, что сексуальная синхронизация будет достигаться с минимальными временными и материальными затратами. Такое взаимопонимание особенно ценится приматами, а у людей называется любовью. Вся эта "сексуально-романтическая" тяга друг к другу усиливается могучим неокортексом. Конечно, он не так близок по строению, как лимбическая система родственников, но всё-таки более сходен, чем у неродственных людей. Именно неокортекс обеспечивает похожесть работы сенсорных систем и сенсомоторную близость двигательной активности. Особую помощь со стороны неокортекса оказывают консервативные половые поля медиальной поверхности полушарий, обслуживающие рецепторный аппарат половых органов.
Следовательно, семейные связи между близкими родственниками являются результатом глубокого взаимопонимания людей с похожими конструкциями мозга. Это не сексуальные извращения, а желание найти хоть какие-то следы понимания как на инстинктивно-гормональном, так и на рассудочном уровне неокортекса. Не вызывает сомнений, что подбор устойчивых и неконфликтных семейных пар происходит по принципу личного сходства. По этой причине распространено убеждение населения о том, что в хорошей семье мать и отец чем-то неуловимо похожи между собой. По-видимому, некоторые корреляции конструкции мозга и внешности воспроизводятся из-за общности этнического происхождения в стабильных социальных системах. К сожалению, головной мозг современного человека крайне изменчив, а баловство с инцестом обычно плохо заканчивается. Это приводит к большим проблемам в общении между обладателями различных конструкций неокортекса.
Обычно мы имеем дело с неполным или частичным взаимопониманием между людьми при использовании неокортекса. Это означает, что какая-то часть полей и подполей совпадает, а какая-то нет. Чем больше совпадений, тем больше понимание друг друга. Совсем не обязательно требование к совпадению интересов или способностей. Наш неокортекс не интересуется ни музыкой, ни живописью, ни ароматами духов и вин. Он выполняет биологическую функцию нашего воспроизводства только как вида. По этой причине конструкционные сходства коры могут быть построены на ассоциативных центрах, сенсомоторных областях или вкусовой памяти. Для осознанного общения важны не локализация и полевая принадлежность центров мозга, а сам факт их схожести. В этом случае от общения можно ожидать хоть каких-то осмысленных результатов, что встречается нечасто.