Намного регулярнее в общении обнаруживается тривиальный интеллектуальный паразитизм. Он может быть как осмысленным, так и интуитивным. Интуитивный паразитизм обычно связан с ориентацией поведения на работу лимбической системы и является первичным. Это означает, что украденные чужие мысли, данные, интересные сведения и приёмы поведения нужны для решения своих биологических проблем. Они используются в рамках обезьяньей конкуренции, а их воришек относят к мыслящим людям только до растраты наворованного. В науке и искусстве интеллектуальный паразитизм называют плагиатом, а сами паразиты не осознают своих поступков и считаются людьми только в рамках гуманистических договорённостей.
Кроме первичного облигатного паразитизма неокортекса, следует выделять и вторичный - намного более сложный. Его отличает способность мозга-паразита расширять и трансформировать украденные знания. Таким образом достигается полное неузнавание первоисточника плагиата. Приведу поучительный пример из области искусства. Ещё во времена СССР одному очень талантливому и модному в Европе отечественному скульптору предложили создать скульптуру. Заказ был из Италии, а мраморные человеческие фигуры требовалось выполнить в классическом стиле. Скульптор поступил простейшим способом. Порывшись в итальянских журналах по искусству, он нашёл композиционную группу из двух человек с характерным движением рук и положением тел. Развернув композицию, поменяв пол и пересадив персонажей, мой знакомый создал новейший шедевр классической скульптуры. Сейчас он радует итальянских любителей искусства. В те времена исполнители хотя бы работали молотками по камню, а теперь хороший режущий принтер сваяет такое произведение за несколько дней.
Этот трудовой пример вторичного паразитизма неокортекса немного сложноват, поскольку в музыкальной культуре наблюдаются и более гротескные варианты. Один модный и известный композитор из докомпьютерной эпохи СССР использовал не менее творческий способ трансформирования заимствований. Он брал десяток музыкальных произведений или целых нотных тетрадей и разрезал их на короткие музыкальные фразы. Эту музыкальную лапшу композитор засыпал в большой мешок и тщательно перемешивал. Мешок стоял около рояля и ждал достойного заказчика. После получения аванса из мешка извлекалась зажатая в кулак лапша, которая раскладывалась на рояле. Иногда получалось очень неплохо, а некоторые шедевры, созданные описанным выше способом, продолжают звучать до сих пор. Этими примерами я пытался показать, что полный творческий синтез доступен только уникальным гениям. Интеллектуальный паразитизм может быть освоен просто способными и трудолюбивыми людьми, поскольку гениев на всех не хватает.
Подводя итог различиям на лимбическом и кортикальном уровнях, следует пояснить сложную природу конфликтов общения. Стремление к любым формам общения может быть продиктовано сходством лимбических систем. Эмоциональное или сексуально-романтическое единение создаст временную иллюзию содержательного общения и понимания. Со временем гормональная активность снизится, а неокортекс вызовет бесконечные проблемы непонимания. Наличия подходящих половых органов бывает недостаточно для постоянного общения между людьми.
Возможна и полностью противоположная ситуация, когда совпадение конструкций неокортекса очень велико, а лимбическая система заявляет о "физиологическом" непонимании. Конфликт общения в этом случае будет особенно суров и трагичен. На все эти безобразия работы мозга накладывается половой диморфизм, что окончательно скрывает и как бы запутывает незатейливость этих простейших проблем. В случае естественного общения возникает тяга к сексу и обезьяньему диалогу, а при наличии произвольного мышления - к социальному и рассудочному поведению. Из-за этого формируются конфликты несовпадений. Одни счастливы в сексе, но абсолютно не понимают друг друга. Другие - скорбят о несовпадении пиписек, но наслаждаются сложным интеллектуальным общением.
Буйство естественных и рассудочных взаимодействий внутри разных людей постоянно приводит к выработке упрощающих общение приёмов. Такие приёмы в наивной простоте называют привычками, традициями или правилами общения. Их не записывают на скрижалях, но поддерживают и негласно охраняют. Это вынужденные способы общения, поскольку приходится постоянно преодолевать невообразимые индивидуальные различия в строении головного мозга. Вполне понятно, что за универсальность приходится расплачиваться упрощением, что вызывает к жизни примитивные, но очень полезные алгоритмы поведения. В конечном итоге вырабатывается набор экономного парадигматического мышления. Это вынужденный путь индивидуального развития, который пытается компенсировать проблемы общения.