Причиной столь странного поведения является вполне объяснимое биологическое желание не растрачивать драгоценную энергию пищи на рассудочные нелепости. Наш мозг может и умеет использовать её для удовольствий: добывания еды, спаривания и развития доминантности. С его точки зрения только такое воплощение личного успеха имеет биологический смысл. Если переводить эти рассуждения в терминологию самоорганизации мозга, то парадигматическое отупение собственного сознания представляет собой уже упоминавшийся процесс. Речь идёт об эпигенетическом ландшафте развития собственного мозга. Напомню суть этой аллегории формирования мозга. Эпигенетический ландшафт представляет собой русло реки в своём нижнем течении. Оно начинается одним канализованным протоком, который постепенно распадается на множество ответвлений - маленьких каналов. Образ развития мозга представляет собой шарик, катящийся по первичному глубокому руслу. Поначалу всё похоже и одинаково, но с момента ветвления русла начинаются перескакивания в то или иное боковое ответвление. Таким образом, путь поначалу имеет общее направление, но будущее движение шарика плохо предсказуемо. Этот образ хорош как для самого морфологического становления мозга, так и для формирования основ индивидуального поведения. Важнейшим свойством нашего умозрительного эпигенетического ландшафта является его необратимость и однонаправленность. Он объединяет как события, так и прожитые годы.
Вполне понятно, что очень хочется повлиять на траекторию движения умозрительного шарика, которая отражает развитие мозга или созревание алгоритмов поведения. Однако такая коррекция всегда начинается с решения биологических проблем, крайне далёких от интеллекта. В результате невероятных усилий движение по эпигенетическому ландшафту ускоряется именно в ту сторону, где его ждёт торжество обезьяньих страстей и инстинктов. Путь шарика корректируется в точках ветвления канала при помощи мельчайших воздействий. Иначе говоря, мелкая песчинка, попавшая под шарик в точке бифуркации канала, может изменить его маршрут. В таком случае путь созревания мозга человека или становления сознания меняется очень глубоко. Этот образ объясняет бессмысленность родительских усилий по упорному рытью "каналов судьбы", в которые потомок может попасть только случайно или из-за праздного слабоумия. По этой причине родительское разочарование в детях почти гарантировано.
Попробуем вернуться к эгоистической эксплуатации эпигенетического ландшафта для получения личной пользы. От оплодотворения до становления взрослого мозга проходит около 30 лет. За это время человек преодолевает сложный период формирования структуры мозга и заполнения его всякой всячиной (Савельев, 2021б). Для начала рассмотрим самый обычный и распространённый путь развития личности. При этом не будем обосновывать мозговые возможности, поскольку они описаны ранее. Сразу перейдём к социальному и интеллектуальному созреванию.
Поначалу подросток пытается научиться жить среди взрослых: копирует поведение и запоминает наиболее важные цели существования. Он начинает пытаться повлиять на свой морфогенез для оптимального достижения позаимствованных у окружающих целей жизни. Не вызывает сомнений, что, ступив на этот прогрессивный путь, подросток будет пользоваться лимбической системой, которая созревает первой. В рамках инстинктивно-гормональных интересов его обезьянья интуиция подскажет самые "правильные", но совсем не человеческие пути становления личности. Этот отрезок эпигенетического ландшафта все проходят более или менее одинаково. Исключение составляют настоящие гении, которые могут сформулировать осмысленные задачи, равнозначные биологическому созреванию. Редкость встречаемости таких людей позволяет не рассматривать их в данной работе (Савельев, 2021б, 2024).
Кратко рассмотрим внутренние механизмы возникновения различных форм индивидуального мышления и их социальные последствия. После периода социальной и языковой адаптации наступает время полового созревания и конкуренции. В этот момент индивидуального развития появляются критерии для оценки ранее приобретённых навыков и приёмов межличностных взаимодействий. Совершенно естественно, что одновозрастные подростки ведут себя менее гуманно, чем заботливые родители. Приходится корректировать поведение и вырабатывать навыки нападения и защиты в довольно агрессивной среде. При этом самые убогие и понятные способы общения оказываются эффективными и универсальными. Подростки начинают коллекционировать такие социальные инстинкты, которые быстро приносят видимый результат. В глазах тинэйджера их противоречие с книжным опытом и художественными образцами поведения только доказывает глупость и архаичность последних. По этой причине наивный мозг подростка собирает собственную коллекцию социальных инстинктов или алгоритмов эффективного социального поведения.