На первый взгляд кажется, что выявление отличий человека разумного обречено на неудачу. Это связано с тем, что самый слабоумный, но бескомпромиссный борец за самок, пищу и доминантность может очень успешно изображать рассудочную деятельность и подражать обладателям изощрённого ума. Хорошей имитации вполне достаточно для решения репродуктивно-бутербродных проблем и занятия лучших мест под финансовым солнцем. В наиболее консервативных и стабильных сообществах людей демонстрация разума считается крайне опасным социальным признаком. Для процветания обладателей наиболее архаичных конструкций мозга культивируется стабилизирующий церебральный сортинг. Это означает, что после очередной смены целей искусственного отбора мозга наступает относительно стабильный период в 3-4 поколения. В это время меняется социально-техническая организация общества и формируется экономический запрос на культивирование новых церебральных конструкций. Такие периоды развития человечества отличаются тем, что возникает всеобщая иллюзия преемственного развития без войн, революций, кровавого церебрального сортинга, голода и тотальной несправедливости. Однако биологические законы человеческой эволюции всегда возвращают нас к обезьяньим механизмам жестокого летального отбора. Это будет продолжаться до тех пор, пока биологический церебральный сортинг не будет заменён на рассудочный (Савельев, 202Зг).
Отсутствие осмысленного контроля за неизбежной сменой механизмов искусственного отбора заставляет меня уделить внимание проблемам сосуществования обладателей разных конструкций мозга. Основная суть проблемы различий между людьми состоит с том, что регулярный приём пищи и постоянная сытость вызывают прямо противоположные последствия. Иначе говоря, регулярный откорм изменчивого мозга приводит к очень непохожим результатам. В одном случае при достижении комфорта формируется неукротимая тяга к размножению и доминантности. Эта тяга всегда присутствует и у голодных, но в сытом мозге она приобретает намного более изощрённые формы. Такое предсказуемое обезьянье увлечение откормленных поощряется внутри сообщества с некоторым завистливым возмущением.
Иногда простые развлечения приматов дополняются поиском новых эмоций, которые увеличивают доминантность. Примером может быть тяга к путешествиям, прыганье с тарзанки, любительский парашютизм, стритрейсинг и другие незатейливые развлечения. Их цель – поддержка состояния репродуктивной активности при необременительных проявлениях доминантности.
В другом случае мы имеем дело с развитым вторичным сознанием, которого достаточно в стабилизированных социальных системах. Обладатели первичного и вторичного сознания очень успешно продвигаются по службе и легко достигают высочайшей доминантности. На первый взгляд, мы сталкиваемся с парадоксальной ситуацией. Имитаторы интеллекта, нацеленные на собственный биологический успех, повсеместно вытесняют обладателей третичного сознания или откровенно паразитируют на них. По этой причине абсолютно безмозглые людеподобные существа, не особенно напрягаясь, захватывают власть и огромные запасы денег. Это нормальная ситуация для общества, живущего по биологическим законам. В нём нет места для рассудочной деятельности, если не случается войн или событий, грозящих тотальным разрушением среды обитания власть имущих.
Только катастрофа и война смывают с властного и пищеварительного олимпа имитаторов рассудочного поведения. Если страна оказывается в критической ситуации, то за несколько недель самовыявляются предатели, откровенные бездари, вороватые начальники и тупоголовые генералы. Однако если неприятности происходят на значительном удалении от территории доминирования обладателей вторичного сознания, то ситуация остаётся законсервированной.
Если упростить ситуацию, то можно сказать, что давление эволюционных процессов происходит в двух направлениях. С одной стороны, через представительство биологически активных гоминид. Они хороши для эволюции тем, что полностью отказались от всех способов рассудочного мышления. Это репродуктивный субстрат для производства людей с разнообразными конструкциями мозга. С другой стороны, в любое время вырабатываются новые принципы церебрального сортинга, для которых недостаточно свойств самых лучших представителей человечества. Поиск в такой церебральной каше признаков разумного человека - дело довольно неблагодарное. Тем не менее некоторые намёки на разумность можно обнаружить хотя бы у части человечества. Именно такие люди становятся востребованы во время войн и социальных катаклизмов, когда от их третичного сознания зависит судьба властолюбивых обладателей обезьяньего интеллекта.