На основе индивидуальной изменчивости головного мозга гоминид сложилось новое направление эволюции нервной системы. Эволюция, основанная на различиях в управлении одинаковым соматическим телом, стала крайне необычным процессом. Преимущества стал получать тот, кто лучше обдумывал свои поступки, а не тряс своими могучими телесами. Вполне понятно, что на первом этапе гоминидной эволюции речь шла о поисках простейших разумных решений в добывании пищи и репродукции. Похожие интеллектуальные подвиги совершают современные высшие приматы при использовании различных орудий. Для этих целей достаточен мозг как шимпанзе, так и австралопитеков, которые 4,5 млн лет назад были нашими далёкими предками. От современных приматов их отличала устойчивая двуногость, возникшая в результате адаптации к поиску пищи в полуводной среде (Савельев, 202За, б). На этих достижениях архаичных соматических и церебральных преобразований наш прогресс мог бы остановиться. В природе существовало много двуногих существ, достаточно вспомнить динозавров или посмотреть на современных птиц. Тем не менее, несмотря на вымирание многих видов австралопитеков, мы продолжили эволюционировать по совершенно новым законам.
Индивидуальная изменчивость мозга стала причиной крайне нестабильного поведения архаичных гоминид. Если в малых семейных группах оно может быть терпимо, то в больших популяциях разнонаправленные поступки отдельных особей обычно крайне опасны. Они с равной вероятностью могут привести к гибели как самих оригиналов, так и целой группы связанных между собой особей. По этим причинам возник очень необычный способ эволюционного отбора. Он известен и для современных человекообразных обезьян. Шимпанзе изгоняют из устойчивых семейных групп неадекватных особей, которые часто обрекаются на гибель. Видимо, аналогичные явления происходили и во времена поздних австралопитеков. Так или иначе, но на заре гоминидной эволюции сложились условия для начала нового типа отбора - церебрального сортинга. Отбор по индивидуальным свойствам мозга стал ключом к эволюции гоминид. За крайне небольшой период времени церебральный сортинг привёл к увеличению массы мозга и появлению произвольного мышления.
Такая скорость эволюции была обусловлена новыми механизмами отбора, которые сложились уже в ранних популяциях гоминид. Впервые в истории планеты биологическую селекцию стали осуществлять сами объекты отбора. Иначе говоря, мы сами являемся и объектом эволюционных преобразований, и инструментом для проведения отбора. Асоциальные и агрессивные особи, не поддерживавшие популяционные правила совместной жизни, просто уничтожались или изгонялись из группы. Этим способом удалось ускорить эволюцию мозга и вызвать массовые миграции гоминид (Савельев, 2023б). По сути дела, последние несколько миллионов лет мы занимаемся самым суровым искусственным самоотбором по поведенческим свойствам мозга. Такие знания вредят самолюбию и низводят человечество в ранг селекционеров или их подопечных - голубей. Обе роли незавидны, а признание собственной эволюционной вторичности никак не согласуется с привычными социальными сказками. Непонимание сути церебральной эволюции в процессе развития науки неоднократно приводило к диким представлениям о головном мозге человека. Среди популяризаторов психологии и антропологии бытуют представления о консервативности мозга, давней остановке эволюции нервной системы и её неуязвимости для биологических адаптаций. На самом деле они просто не знают предмета и рассуждают в рамках примитивного сознания.
В последнее время постепенно пришло осознание продолжающейся церебральной эволюции, которая нами не только не управляется, но и крайне плохо осознаётся. Только в конце ХХ века сложились условия для понимания автономности становления мозга человека от его соматической эволюции (Савельев, 202За, б). Именно этот процесс искусственного отбора мозга привёл к жалким попыткам противостоять естественной природе гоминидной эволюции. Основная сегодняшняя задача человечества состоит в прекращении биологических процессов эволюции мозга и переводе её под осмысленный контроль. Это сверхсложная задача, поскольку трудно согласиться даже с идеей возникновения мышления в результате искусственного отбора. Ещё менее приятно осознание вины за то, что очень удачливыми и крайне жестокими селекционерами были мы сами. Все ужасы направленной эволюции гоминид, происходившей под действием искусственного отбора, плохо согласуются с исключительным статусом человека среди животных и противоречат всем теологическим ужимкам и прыжкам религиозных философов. Эти моральные и мистические страдания отодвинули понимание сути конфликта нашего мозга и эволюции.