– Зачем слова? Для меня воздух пропал, солнце погасло, когда вы… ты уехала. Люблю больше жизни и прошу быть моей женой.
– Умеешь ты, Паша, выбирать время… Знай, люб ты мне. Пойду за тобой, куда скажешь, но только после победы. Не сердись, не могу я строить свое персональное счастье, когда столько горя вокруг. Слышу, мотор тарахтит, ждут тебя, пойдем, любимый, провожу.
У самолета она еще раз поцеловала Беса и, как заклятье, проговорила:
– Только попробуй мне погибнуть!
– Оно стоило того? – прокричал летчик, пока Бес мостился на свое место.
– Стоило, брат, стоило… И знай, я – твой должник.
Утро Бес встречал на заводском аэродроме, где с небольшими перерывами провел три месяца.
Первое, что поразило в Саратове, – это масштабы завода. Огромные, просто циклопические цеха. Несмотря на следы недавних бомбардировок и раннее утро, жизнь там кипела. Сновали люди, дымили трубы, где-то ухал молот, визжали металлорежущие станки, летели искры сварки и, о чудо, из огромных ворот группа рабочих выкатывала блестящий, свежевыкрашенный «Як».
Засмотревшись на самолет, Бессонов обратил внимание на рабочих. Почему такие мелкие? Господи, да это же дети! Точнее, подростки. И даже из кабины торчала голова пацана лет шестнадцати. Звонким, но уже ломающимся голосом он командовал маленьким отрядом тяни-толкаев. И это была не игра, а работа.
Что еще поразило Беса, так это обилие платков среди рабочих. Такое впечатление, что он попал на ткацкое предприятие. Независимо от пола и возраста у всех на плече противогазная сумка.
– Извини, товарищ Бессонов, но мне надо доложить о выполнении задания…
Только сейчас Бес вспомнил о пилоте, который тактично мялся у хвоста самолета и ждал, пока тот обратит на него внимание. Наконец рассмотрел. Русоволосый, коренастый крепыш лет тридцати был одет в коричневую летную куртку, синие бриджи и блестящие хромовые сапоги, голенища которых по особому шику смяты в гармошку.
– Простите. Меня зовут Павел Григорьевич. А вас? – Бес протянул руку.
– Я Федор. Позывной – «Птаха». – Рукопожатие у этого пернатого – как в тисках побывал.
– Хороший позывной. Я – «Бес».
– Логично. А меня мужики пожалели.
– Почему?
– Потому, что фамилия – Курочкин.
Бес невольно представил производные от такой фамилии и не смог сдержать улыбку.
– Спасибо тебе, Федор, прости, отчество не запомнил…
– А я и не говорил. Просто Федор. Слушай, Бес, мы с тобой никуда не залетали, а то мне шкуру снимут и на барабан натянут. Лады?
– Могила…
– Тихо, кажется, наш командир идет…
В такой же как у «Птахи» куртке, только в брюках навыпуск и ботинках к ним подошел молодой подтянутый офицер возрастом на вид не больше двадцати семи. Из-под фуражки вился есенинский кудрявый чуб. Представился:
– Подполковник Вишневский Александр Александрович.
– Рядовой Бессонов Павел Григорьевич.
– Наслышан, рад видеть в нашем дурдоме…
– Простите…
– Скоро поймете. Соломонычу – это директор завода – сдохни, а дай план, а Струбцине – вроде вы знакомы – план побоку, не дай боже рекламации… Приемка – чтоб в комплекте и прикручено… А как оно полетит, в ответе – мы. Вот испытатели и крайние: то забраковали, тем недовольны, это не пустили на сборку.
– Так общее же дело.
– Дело-то общее, а ответственность персональная! Так, теперь о важном: завод прифронтовой, рабочие на казарменном положении, мы тоже. Где разместиться, покажет Федор. Конечно, выход в город не закрыт, но нежелателен. Питание в столовой, вещевой и денежный аттестат в отделе кадров. Даю два часа. Потом в гнезде познакомлю с остальными.
– Каком «гнезде»?
– Федор покажет. Это бабы наш штаб так прозвали, типа «соколы в гнезде»…
Остальных оказалось трое. Два летчика – два капитана и инженер по испытаниям. Приняли радушно и очень уважительно. Кто им напел про него, Бес не знал, но, судя по вопросам, они были в курсе и «утюжка», и первых вылетов, и даже «школы чертей» с его выпускными экзаменами. Во время рукопожатия при знакомстве каждый счел своим долгом это коротко выразить:
– Добро пожаловать…
– Рад знакомству…
– Горжусь, что довелось…
Ворвался возбужденный Вишневский.
– Хлопцы, у меня радостная весть, – Сан Саныч сделал многозначительную паузу. – Завод награжден орденом Ленина! Левин в двенадцать часов собирает митинг и приказал нам пройти на бреющем.
– Ура! – запели дуэтом капитаны.
– Пал Григорьевич, а вы могли бы небольшой показ сделать – «бочку», пару виражей?..
– С удовольствием. Только хотел бы предварительно опробовать самолет в воздухе.
– Это можно. Пошли. Заодно и с механиками познакомитесь.
Ангар с самолетами располагался метрах в двухстах. В нем четыре новеньких «Яка», судя по следу от выхлопных газов, уже облетанных.
Подошли механики, одного из которых можно было назвать «дедом», а троих других «внучатами». Ребятам было лет по пятнадцать-семнадцать.
