– Я – «Вишня», прошу разрешения на взлет!
– Куда? В укрытие!
– Понял. Взлетаю, – ответил Вишневский, оторвался от бетонки и устремился вслед за Бесом.
Когда догнал, Бессонов как само собой разумеющееся приказал:
– Становись за мной и держись до последнего.
Первая атака пошла в лоб на «юнкерсы». Бес разнес кабину ведущего и нырнул вниз. Прикрытие не ожидало такой дерзости и на некоторое время потеряло русские истребители из виду. Бес заложил невероятный вираж, и вот они уже из нижней полусферы опять атакуют бомбардировщики.
– Вишня, мой левый, твой правый…
– Понял, Бес, атакую!
– ПКБэСНБэ!!! Молодец, Саня! Не лезь вверх, там ждут! За мной!
– Понял, Бес, понял… У меня на хвосте «фоккер»!
– Влево! Резко! Тяни! Хорошо… Отвалил… Еще раз снизу… Твой правый! Молодец, Саня! ПКБэСНБэ!
– Отворачивают «лаптежники»… Уходят, Бес!
– Вижу… Спокойно… Сейчас «желтоносые» сверху свалятся… За мной!
Чиркая буквально по крышам и лавируя между трубами, Бес нырнул в русло Волги. Вишня висел за ним как приклеенный. Пара «мессеров» шла следом, но атака сверху уже не грозила, а на виражах внизу «Яку» равных не было. Несколько очередей прошли в стороне, оставив фонтаны брызг на глади воды. Поняв тщетность усилий или израсходовав топливо, фрицы отвалили и, резко набрав высоту, пошли на запад. Набрали высоту и испытатели. Сделали круг над заводом. Следов бомбежки не видно.
Сели. Громкоговорители повторяли: «Отбой воздушной тревоги».
На стоянке пацаны-технари с изумлением наблюдали, как их грозный начальник подполковник Вишневский что-то докладывал Бессонову. Только приблизившись, разобрали кое-что из разговора:
– …не. Это вам, Сан Саныч, спасибо. Прикрытая спина в таком бою дорого стоит.
– А почему ушли от «мессеров»?
– Я вижу – аппетит приходит во время еды. Мы с вами что делали?
– Били фашистов, – с готовностью ответил Вишневский.
– Нет, дорогой Сан Саныч. Мы прикрывали завод. И прикрыли… Истребители интересны, когда они угрожают нашим штурмовикам и бомберам… Пусть пока подождут…
– Мне бы вашу расчетливость в бою…
– Какие ваши годы, товарищ командир… Вас, поди, начальство обыскалось, идите докладывайте.
Так абсолютно естественно Бессонов вернул своему начальнику его право командовать, а заодно и отчитываться за легкое непослушание.
Вишневский ушел, но появился надутый Сашка Косых. Пыхтел, в глаза не смотрел, отвечал почти грубо.
– Что случилось, Александр?
– Ничего!
– Не ври.
– Мы с пацанами видели, как вы убегали от «мессеров»…
– Что ты будешь делать! Не успел одному объяснить, теперь главный обвинитель выискался…
– Я думал… А вы…
– Пойми, Александр, не все то золото, что блестит…
– …и «знай больше, а говори меньше», – выглянул из-за спины старший механик, который, оказалось, слышал весь разговор. – Там Федор с КДП подошел, беги, послушай. Потом будешь свои замечания людям высказывать.
Косых не прибежал, а прилетел минуты через три, в глазах блеск, все зубы наружу:
– Я же не видел, как вы «юнкерсов» валили! Тогда – другое дело! Тогда – конечно…
– Гора с плеч, – вздохнул Бессонов. – Грузи бэка, Зоркий Сокол, а то, не ровен час, опять пожалуют…
– Товарищ старший лейтенант, вы там в эфир три раза про какое-то ПКБэСНБэ говорили… – спросил механик, с трудом вытаскивая из ящика снаряженные ленты. – Что это такое?
– Сашка, только тебе и по большому секрету…
Бес прошептал на ухо своему механику несколько слов. Тот зарделся, удивленно глянул на пилота и воскликнул:
– Вот это да! Вот это по-нашему!
Случай, когда завод своими силами отбил налет крупных сил люфтваффе, обрел широкую огласку. Фронтовые репортеры сделали все, чтобы это событие лишний раз внушило советскому народу непоколебимую уверенность в победе. Время требовало героев. И таким героем наряду с Павловым, Зайцевым – легендарными защитниками Сталинграда – стал… Вишневский.
Пытаясь отмазать подчиненного, он изначально взял все на себя. Однако события повернулись так, что вместо выволочки грянули медные трубы. Отыгрывать назад было поздно, да и Бес сделал все, чтобы его участие оказалось случайным, незначительным. И попросил начальника не спорить. Ни в одной газете, даже заводской, не было его фотографии.
Вскоре мундир командира звена испытателей украсила Звезда Героя Советского Союза. К его чести, Вишневский никогда не забывал истинной роли Бессонова и относился к нему с уважением, благодарностью и решительно во всем поддерживал и прикрывал. И когда тот попросился испытать в деле новые подвесные баки, лично стал убеждать директора.
– «В деле» – это значит на фронте, – уточнил Левин.
– Так точно. В Мурманске. Для сопровождения конвоев там, кровь из носа, нужда – истребители дальнего действия.
– Струбцина с гордостью докладывал, как он для завода с мясом вырвал Бессонова у командира полка. Теперь я этого командира понимаю…
– Так всего на пару недель, в командировку…
– Себя-то, Сан Саныч, не обманывайте. Он просится воевать, остудить душу, а как это заканчивается, нам известно. Ладно, добро, но под вашу ответственность. Когда вылет?
– Завтра уходит партия на Северный фронт.
