Смекалка толкового опера Николая Дроздова не подвела. Уже в 8.15 секретарь Левина вызвала пред светлы очи директора начальника местного райотдела милиции, командира группы испытателей, начальника военной приемки и, естественно, Бессонова.
Он явился последним. Даже не успел поздороваться, как пригласили в кабинет. Там с Соломонычем за приставным столом сидел незнакомый Павлу полковник госбезопасности. Настроение у всех – как перед расстрелом. Хорошо, если без ведерной клизмы с патефонными иголками. За вечерний шухер с забегами вооруженных людей и пьянку на режимном объекте именно такая и полагалась.
– Присаживайтесь, товарищи, – вместо приветствия сказал хозяин кабинета. – У меня десять минут для разбора, потом доклады наверх. Что произошло? Завод гудит, уже два раза из горкома звонили… У меня один вопрос: что это было?
Начало очень не понравилось Струбцине и Краско. Они слишком хорошо знали Левина. Раз без «здрасьте» – жди крови. И скорее всего – их! Один подковырнул, второй повелся!
Всплыла вчерашняя картина: собрались чин, чином в его кабинете, тихо, с подарками. Выпили по первой за именинника. А Вишневский возьми и спроси его:
«Бессонов будет?»
Тот нет чтобы просто ответить, стал объяснять, мол, лично не знаком. Тут Струбцина и ляпнул:
«И знал бы, все равно не пришел. У него и солдатом гонору было немерено, а сейчас и подавно».
«Я бы сказал не «гонору», а чувства собственного достоинства», – поправил Вишневский.
Струбцина хотел возразить, но не успел.
«Это ко мне не пришел бы? – возбудился начальник райотдела, для которого эта рюмка сегодня была явно не первой. – Когда я зову, бегут впереди собственного визга. Нет, тогда под конвоем, – взял трубку телефона. – Дежурный, доставить мне Бессонова из общежития! Под белы руки! Скажи Дроздову, он знает как!»
Оба заерзали на стульях. Как о таком доложишь?
Левин постучал карандашом по столу, демонстративно посмотрел на часы. Пауза затянулась.
Встал Бессонов.
– Позвольте мне?
– Будьте добры, Павел Григорьевич, раз больше некому, – мрачно разрешил директор.
– В ноябре у нас в полку была попытка абвера провести акцию…
– Я вам докладывал, – впервые подал голос незнакомый полковник. Левин кивнул.
– Вот я и подумал, – продолжил Бессонов, – что подобную вылазку они могут осуществить и здесь. Решил проверить, так сказать, боеготовность дежурных служб. Дал вводную про диверсантов. Первыми прибыли оперативники из райотдела. Потом прибежали наши из «гнезда», следом – караул. Через восемь минут сорок секунд последние уже были на месте. Все целы, хоть некоторые слегка обескуражены. Надо стремиться, чтобы успевали за пять…
– Вам не кажется, товарищ полковник, что подобные тренировки надо согласовывать? – спросил оперуполномоченный.
– Виноват… Однако согласования дают утечки, после которых реальная картина искажается. Вы не согласны?
– Все же впредь попрошу: не надо в чужой монастырь со своим уставом…
– Монастырь мне не совсем чужой, но я же сказал – виноват!
Левин встал. Посмотрел на остальную троицу. У всех на лбу было написано немалое удивление. Вот оно, оказывается, что было!
– Вам нечего добавить?
– Никак нет, – вскочил Струбцина. – Все, как товарищ Бессонов…
– Тогда свободны. У меня время доклада. Павел Григорьевич, останьтесь на секунду. – Когда за последним захлопнулась дверь, Соломоныч подошел вплотную: – Вам, князь, я верю на слово. Даже проверять не буду. До свидания.
Сказал, как из горячего ушата обдал. Бес выскочил из кабинета. Его, благородного человека, поймали на лжи! Стыдно, князь… Невинная троица мялась в приемной явно в ожидании его. Хотелось… Ох как много хотелось Павлу сказать, а главное, сделать этим олухам царя небесного. Но пересилил себя и развернулся кругом. Подошел к секретарше:
– Вы, Софья Борисовна, как всегда, бесподобны! Позвольте поцеловать вашу ручку…
– Говорят, вас хотели арестовать…
– Все враки и домыслы. Это была тре-ни-ров-ка, – последнее слово Бессонов разбил на слоги, ни секунды не сомневаясь, что незамедлительно правильная информация потечет куда надо. – Всего хорошего, дорогая Софья Борисовна.
Наконец успокоился и подошел к «трем богатырям». Вишневский, весь из себя виноватый, единственный смотрел в глаза и всем своим видом показывал: «Извини, Бес, такая вот ерунда получилась». Остальные уже бодрились, но готовы были, если надо, землю грызть. За прошедшую ночь их подробно посвятили в способности Беса и в его методы действий в подобных ситуациях. Они походили на команду корабля, мимо которого только что прошла торпеда. Смотрели куда-то под ноги Бессонову.
Тот обратился к ним ровным голосом:
– Господа, нам надо объясниться. Сан Саныч, у нас?
– Может, лучше у меня? Да и ближе, – поднял глаза Краско.
– Добро. Только быстро, – согласился Бессонов.
Не выходя на улицу, по коридорам попали в райотдел, который находился в одном здании с заводоуправлением. Зашли в кабинет, где еще чувствовался запах спиртного, никотина и лука. Хозяин подошел к зарешеченному окну, открыл форточку:
– Прошу, присаживайтесь. Я бы хотел извиниться…
