– Даже вы заметили… Уже разобрались. Более того, думаю, у него появился настоящий друг. У пацанов знаете как, сначала надо подраться до крови, потом – дружба на всю жизнь.
– Это правда, – Левин, словно выбирая слова, продолжил: – Пал Григорьевич, у меня просьба – пока вы здесь, поживите в моем гостевом номере. Там две комнаты, кухонька… На 9 метрах в общежитии вам втроем тесновато.
– Спасибо. Кому сейчас легко?
– Согласен, но могу я хоть чем-то отблагодарить вас… князь?
– ???
– Не удивляйтесь. Начальник Особого отдела завода не зря свой хлеб ест. Это моего отношения к вам не меняет. Просто знаю, ценю и горжусь…
– Тронут. Позвольте посоветоваться с женой?
– Безусловно. А сейчас, дорогой Павел Григорьевич, простите, через минуту у меня производственное совещание. Через два дня жду от вас восьмисотые замечания по «тройке».
Два седовласых мужика без лишних слов пожали руки, и каждый пошел делать свое дело. Цели определены, сроки обозначены. Что еще надо? Однако господь имел свои планы, и встреча состоялась гораздо раньше.
– Спасибо, любимый. Пусть в тесноте, но в общежитии мы – дома. Тем более у нас сегодня гости, – ответила Александра, когда за обедом услышала приглашение Левина.
Бессонов хоть и чувствовал себя в общаге не совсем в своей тарелке, виду не подал. Только спросил:
– Кто?
– Свои, ты их не знаешь.
– Может, купить чего-нибудь к столу?
– Обязательно. Сам не ищи, попроси Птаху, он знает, где и что можно найти в городе, – инструктировала мужа Александра, провожая до двери столовой. Она была потрясающе красива сегодня, но специально напускала строгость. Словом, на работе предпочитала держать марку. Она тут начальник или кто? – Сам лучше отдохни. Сколько сегодня летал?
– Только четыре раза. Я не устал, наоборот, мне в радость, тем более «тройка» действительно хороша!
– Тогда беги в свое гнездо, но к восьми будь дома как штык!
– Слушаю и повинуюсь, моя госпожа! – Бессонов решил подыграть, поклонился, взял руку жены и поднес к губам.
– Тихо ты… Люди кругом… – зарделась Александра и оглянулась по сторонам.
– На глазах у всего полка не стеснялась, а тут вдруг…
– Да иди уж…
Все нравилось Бессонову: и люди вокруг, и дело, которым он занимался, и особенно близость жены с сыном. Если бы не беспокойство о полку. Как они там без него?
– …«Гамлет», у тебя на хвосте пара «худых»! Только не вверх! Уходи вправо, я сейчас!
– Понял, «Лопата»!
– «Гамлет», не могу стрелять, слишком близко… По команде «три»! Резко влево…
– Готов.
– Раз! Два! Три! – Почти одновременно ударили пушка и пулеметы Лопатина. – Поймал, сука? Не нравится?!
Один «мессер» пошел к земле, второй отвалил. «Лопата» пристроился к «Гамлету».
– Где твой?
– Молчит. Отвалил при первой атаке…
– Я – «Мыло», Резо сбили, когда вы выходили на «лаптежников».
– Открылся?
– Не видел… Наблюдаю четверку «фоккеров» у вас на два часа.
– Я – «Гамлет». Вижу. Атакую!
– Я – «Береза», отставить прикрытие. На подходе пикировщики. Займитесь ими! – это командовал с КП Павлов.
– Я – «Лопата», понял. Почему ПАНы молчат?
– У них основная забита. Работают на запасной.
– «Гамлет», «Мыло»! За мной!
В таких боях приходилось жалеть, что нет глаз на затылке. Увлекшись атакой, «Гамлет» не заметил, как срезали его ведомого. Сейчас, заходя на «калек», нельзя выпускать из виду «фоккеров». А как не упустишь, когда и «юнкерсы» идут плотным строем и, отстреливаясь, создают стену из свинца? Решают не секунды, а мгновения.
«Как же легко все получалось у Беса, – подумал Гамлет. – Где вот он сейчас?»
А Бес, нагруженный свертками, шел в это время к общежитию. Он предполагал увидеть в своей комнате всего несколько незнакомых человек, но на составленные столы человек на тридцать наткнулся еще в коридоре. Вокруг них сновали женщины, нося с кухни наполненные разной снедью тарелки. Оттуда же выскочила и Александра:
– Спасибо, Паша, что не опоздал. Что это у тебя? Быстро раздевайся и к столу.
Забрала свертки и унесла на кухню. Бессонов зашел в комнату, подхватил на руки Ивана. Тот сразу все и выложил:
– Мама не думала всех… Они сказали: нам приглашения не нужны… Бес нам не чужой… Это они про тебя… Все хотят с тобой, папа, посидеть…
– Предупреждать надо. Я бы не две бутылки, а ящик взял…
Он еще раздевался, когда зашла Шура.
– Паш, извини, сама не ожидала, думала тихо, по-семейному… И надень, пожалуйста, парадный мундир. Не для меня…
Когда вышли в коридор, все стулья, кроме двух по центру уже были заняты. Торжественность момента подчеркивалась отсутствием детей, которых мамаши разогнали по комнатам. На столе: отварная картошка, капуста, соленые огурцы. Равномерно по столу в нескольких тарелках: баранки, нарезанная селедка с луком, консервы, колбаса и сало из того, что удалось добыть Курочкину. Две бутылки коньяка поддержали бутылка «Московской» и бутыль без этикетки с мутноватой жидкостью внутри.
За столом в основном нарядные женщины. Мужиков только двое, Бес – третий. У одного на гимнастерке красовалась медаль «За отвагу» и нашивка за тяжелое ранение. Он встал первый:
