— Работает парень, — Клавдии Степановне сводный пришелся по душе, и меня слегка затрагивало такое отношение. Глупо до жути, но ведь она моя бабуля, а не его!
Я шлепаю босыми ногами по полу и провожу в ванной больше времени, чем обычно. Тщательно чищу зубы и три раза умываюсь, потому что мне кажется, что веки слишком припухшие после сна. Рассматриваю себя придирчиво, сначала справой стороны, а потом с левой. Неосознанно ищу выгодный ракурс и даже порываюсь сделать макияж, но психую из-за того, что не взяла боевой арсенал в виде огромной косметички. Я же не собираюсь очаровывать сводного брата! Пф-ф-ф! Что за бредовые мысли! Плюю на свой внешний вид, выбирая самый старый спортивный костюм и потрепанную футболку с изображением Дональда Дака, волосы скручиваю с незамысловатую гульку на затылке. К черту! В зеркало не смотрюсь, чтобы не разочаровывать свое привередливое женское начало, и иду завтракать. Правда, в меня и кусок вкусного пирога не лезет, поэтому выпиваю крепкий чай и направляюсь в гараж, откуда доносится светская брань Фила.
Улыбка сама забирается на мое лицо, когда я вижу, как Лёня смахивает с себя пыль от коробки, которая на него рухнула. Из меня вырывается какой-то хрюкающий звук, и я прикрываю рот ладонью, будто это поможет. Щеки краснеют от хмурого взгляда Леонида. Но он тут же меняется.
— Смешно, Ярик? — права я бровь взлетает вверх, а несколько непослушных прядей спадает на лоб. Мне жутко хочется убрать их, и я прячу глаза, отводя их на гору всякой всячины в помещении. Что за неуместное желание?
— Ты в качестве чернорабочего у моей бабули, — улыбаюсь во все зубки, не осмеливаясь смотреть на Леонида, — что может быть смешнее?
— Это, например, — я поворачиваюсь к сводному и с трудом успеваю поймать мяч, который он мне кидает. Все бы ничего, но вместе с ним прилетает и пыль. Я закашливаюсь, слыша, как Лёня гадко посмеивается.
— Ну-у-у, знаешь ли, — хмыкаю, сжимая несчастный сдувшийся мяч, с которым играла в детстве, пока он не наткнулся на стекло, и гашу в себе желание сделать ответный бросок, — это было неприятно.
Резко бросаю Филу. Он ловко принимает подачу и отзеркаливает мои действия. Смеемся, сближаясь с каждым полетом недомяча, пока последний не срывается с моей руки. Звон заставляет пригнуться, словно нашкодившего котенка.
— Черт! — срывается с губ, и я с ужасом смотрю на стекло под ногами. Фил подает мне руку и выводит из эпицентра хаоса, который мы устроили.
— Осторожно, — отпускает руку и цокает, глядя на пол, — надеюсь, там не было ничего важного.
Он переводит взгляд на меня и внимательно всматривается в лицо. Сердце почему-то совершает безумный прыжок и принимается бегать по кругу, как сумасшедшее, особенно в тот момент, когда Фил улыбается уголками губ и заправляет мне за ухо волосы, выбившиеся из чертовой гульки.
— Мило, — выдает с хрипотцой и убирает руку, заметив, как сильно округляются мои глаза. Да, что там?! У меня все внутренности готовы совершить побег от эмоциональной волны, которая поднимается в душе. — Дак, — Фил делает шаг назад и указывает пальцем на футболку, — зачетный, — киваю, отводя взгляд в сторону, и ощущаю укол разочарования в грешной сердечной мышце, — гитара?
— Что? — не сразу соображаю, что имеет в виду Лёня, глядя поверх моего плеча. — А-а-а, да. Папина.
Сводный идет в угол, где за коробками виднеется грифель старого музыкального инструмента, и осторожно достает его.
— О-о-о, — проводит по черепу, который изображен на верхней деке, смахивает пыль и улыбается, пока я пожимаю плечами. Да, папа умел веселиться.
— Умеешь играть? — удивленно свожу брови на переносице, когда Фил пытается сыграть аккорд.
— Есть немного, но нужно настроить и струны заменить, — прищуривается, рассматривая струнодержатель.
— Уже приступили к уборке, я смотрю, — бабушка с интересом рассматривает Леонида, увлеченного находкой, — можешь забрать себе, если нравится. Инструментом нужно пользоваться, иначе он превращается в памятный хлам, — на ее лице появляется грустная улыбка, и, наверное, мы вспоминаем один и тот же день в этот момент.
— Наконец-то! — я без сил падаю лицом в подушку, раскидывая руки в стороны, и тут же получаю жгучий хлопок ладонью по ягодицам. — А-а-ау!
