Поэтому не удивительно, что цикл из трех стихотворений Лосева, основанных на произведениях Стрэнда, является блестящим опытом его работы с английской поэзией, тогда как переложения политических стихотворений можно отнести к менее удачным. Поэт остается верен заявленной в интервью журналу «Двадцать два» установке, дав циклу название «Из Марка Стрэнда» и используя английские тексты, скорее, в качестве отправных точек для создания собственных произведений. В примечании к своим стихотворениям он вновь подчеркивает озвученные ранее идеи: «В звукосмысловом отношении современная поэзия на английском языке настолько отличается от русской, что я не вижу возможности точного перевода. Так что за этот мой отклик на его замечательные стихи Марк Стрэнд, поэт-лауреат США 1990 года, никакой ответственности не несет»[459]. Интересно, что комментарий к первой российской публикации, состоявшей в конце 1991 года, выглядит несколько иначе. Лосев говорит о невозможности «эквиметрического» (а не «точного») перевода, а вместо высказывания об «отклике» пишет: «Возможно, с формальной точки зрения это мои оригинальные стихи, за которые Марк Стрэнд, поэт-лауреат США 1990/91 года, никакой ответственности не несет, но сам я убежден, что увиденное и описанное мной в этих трех стихотворениях – поэтический мир Марка Стрэнда»[460].
Стрэнд не помнит, встречались ли они когда-нибудь с Лосевым[461]. Но он был хорошо знаком с Иосифом Бродским, сменившим Стрэнда в должности поэта-лауреата США. Не исключено, что именно Бродский и открыл Лосеву американского поэта.
В цикле «Из Марка Стрэнда» Лосев переработал стихотворения из сборника «Поздний час» («The Late Hour»), значительно изменив названия двух из них. Стихотворение «На пустыре» основано на тексте Стрэнда «Где воды детства?» («Where are the Waters of Childhood?»), «Один день» восходит к «Бедному северу» («Poor North»), а «По белому» – к стихотворению «Белое» («White»)[462]. Единственное, что объединяет все три текста, – это широко понятая тема пустоты и одиночества, пронизывающая русские версии, может быть, даже сильнее, чем стихотворения самого Стрэнда.
Как видно уже из названия, ближе всего к английскому оригиналу переложение третьего текста в цикле – «По белому». Стрэнд начинает стихотворение словами «Теперь, посередине жизни / все стало белым» («Now in the middle of my life / all things are white»), за которыми следует перечисление явлений: день, дыханье, «и грусти белизна / и смерти белизна» («the white of sorrow / the white of death») и, наконец, ночь. Текст завершают строки «И все слилось в одно / И все соединилось / Даже то, что за пределом зренья» («All things are one. / All things are joined / even beyond the ridge of sight»).
В версии Лосева 20 строк (в то время как в оригинале – 35) одинаковой длины, написанных двустопным анапестом с перекрестной рифмой. В стихотворении Стрэнда, как это свойственно поэту, метрическая упорядоченность отсутствует, строки образуют небольшие группы, написанные двустопным или трехстопным ямбом, в некоторых случаях, как и у Лосева, двустопным анапестом («in the weather of dreams», «and white shades of the moon»). В меньшем по объему русском стихотворении белое понимается буквально: его центральными образами являются снег и зима. Дистанция между героем и происходящим увеличивается: повествование ведется не от первого, как у Стрэнда, а от третьего лица. Название Лосева отсылает к распространенным русским фразеологизмам («черным по белому», «по белому свету»), что добавляет дополнительные коннотации тексту оригинала. Связующим звеном между русским и английским текстами служит образ белого дыхания, после которого Лосев переходит к «стрэндовскому» заключению: «и как бел кругозор / за пределами зренья»[463]. Образ абсолютной белизны в последних строках создает ощущение пустоты и отсутствия, но в то же время погружает в мир, где все соединяется и становится источником поэтического вдохновения.
В двух других стихотворениях Лосев позволяет себе больше свободы в обращении с тематикой оригинала.
Стихотворение «Poor North» открывает одноименный цикл Стрэнда. Оно состоит из трех строф, по пять строк в каждой. Первая строфа содержит описание зимы в Восточной Канаде, заканчивающееся словами «Это Север, наш бедный Север. Все здесь идет не так» («It is north, poor north. Nothing goes right»). Вторая знакомит нас с продавцом мебели «в каком-то прогорающем магазине» («in a failing store») и его женой-домохозяйкой, «припоминающей потерянную жизнь» («recall the life she’s lost»). В последнем пятистишии пара отправляется на вечернюю прогулку, и ветер «уносит в никуда крошечные колечки их дыханий» («and the small puffs of their breath are carried away»)[464]. Мужчина и женщина, казалось бы, не одиноки, но их жизни обречены раствориться во времени, словно дыхание, уносимое ветром.
