Я ваши губки Поцеловал, Я ваши юбки Пересчитал. Их оказалось – Всего одна (1927); У Брозелио у Любочки Нет ни кофточки, ни юбочки,
Ну а я ее люблю! За ее за убеждения, За ее телосложение– Очень я ее люблю (1928?); Мешают нам наши покровы, Сорвем их на страх подлецам! <…> Проходит в штанах обыватель, Летит соловей – без штанов <…> Хочу над тобою летать, Отбросивши брюки, штаны и рубашку – Все то, что мешает пылать. Коровы костюмов не носят. Верблюды без юбок живут <…> Поверь, облаченье не скроет Того, что скрывается в нас, Особенно если под модным покроем Горит вожделенья алмаз (1932, «Послание, бичующее ношение одежды»); Без одежды и в одежде Я вчера Вас увидал <…> – Лиза! Деятель искусства! Разрешите к Вам припасть! (1932); Однажды красавица Вера, Одежды откинувши прочь, Вдвоем со своим кавалером До слез хохотала всю ночь <…> А вьюга за форточкой выла, И ветер стучался в окно (1937[221]; здесь вероятный источник лосевских скинуть панталоны и юбку прочь).
А у Заболоцкого:
Кому нести кровавый ротик, У чьей постели бросить ботик И дернуть кнопку на груди? <…> О мир, свернись одним кварталом <…> Одной мышиною норой! (1928; отметим возможный источник лосевской мышиной норки и перекличку с северянинским Кому бы нежно поправить бант?).
Особенно нагляден параллельный стриптиз – сначала прямой, а затем обратный, с раздельными мастурбациями в точке перелома, – героев «Куприянова и Наташи» Введенского (1931), из первой части которого приведем авторские ремарки и комментарии персонажей:
«Куприянов, снимая важный галстук <…> Наташа (снимая кофту) <…> Куприянов (снимая пиджак) <…> Наташа (снимая юбку) О Боже, я остаюсь без юбки. Что мне делать в моих накрашенных штанах <…> Куприянов (снимая брюки) <…> Наташа (снимая штаны) <…> уже мои ты видишь сквозь рубашку волоса <…> Куприянов (снимая нижние штаны) Я полагаю что сниму их тоже <…> чтоб ближе были наши кожи <…> Наташа (снимая рубашку) Смотри-ка, вот я обнажилась до конца <…> Куприянов (снимая рубашку) <…> Хотя бы кто пришел и посмотрел на нас, а то мы здесь одни да на иконе Спас, интересно знать, сколько времени мы раздевались?»
Наш экскурс в область раздетости, был бы не полон без «Сна Попова» А. К. Толстого, где этот топос связан не с любовной, а с общественной тематикой, но зато перекликается с «Пушкинскими местами» постыдностью публичного раздевания, образом слуги, общим ироническим тоном и особенностями синтаксиса (о них речь впереди). Ср.:
