И почему-то Кэт предпочла замутить с одним из них, а не со мной.
Быть может, и впрямь проблема во мне?
Да нет, бред какой-то!
– И что же, ты прямо как в добрых фильмах вступишь теперь в мою команду, чтобы мы одержали над ним победу?
– Воу, воу, попридержи лошадей, – усмехнулась Кэт, поглядев на меня, – кто вообще сказал, что я пойду в твою команду?
Ну да, чего это я зафантазировался-то.
Но даже с учётом того, что я хорошо знаю Кэт, и что сразу почувствовал какой-то подвох, это всё равно нагнало ещё большую тоску.
Чуть погодя девушка уточнила со своей излюбленной лукавой улыбкой:
– Я просто хочу немного уравнять шансы. Ты ведь в классической литературе куда слабее Димы, ну признай это. Вспомни хотя бы свои слова, что в Мастере и Маргарите есть свита Воландеморта.
Кэт хохотнула.
– Ну ладно, не обижайся. Я помогу. Пошли-ка.
И вот я вновь вернулся в читальный зал, но теперь уже в компании одной лишь Кэт.
(Но так даже приятнее)
Девушка поставила целую стопку книг на наш стол, и уселась рядом.
– Это что, на полжизни?
– Ага, мечтай, – усмехнулась Кэт, – это тебе на неделю. Будем пробегать по материалу.
Я издал вздох.
– Слушай, да я очень много литературы прочитал за одну только школьную жизнь, больше чем кто-нибудь в моей школе, мои сочинения даже перед другими классами читали. Так что на этот счёт не волнуйся.
– Да?
Кэт хитро ухмыльнулась.
Ну вот знаю я, слишком уж хорошо знаю этот взгляд, и он мне не нравится.
Раз она так ухмыляется – всё, жди беды.
– Кто такой Даль?
– Близь, – тут же инстинктивно хохотнул я, – ну ладно, ладно, знаю, что это писатель такой девятнадцатого века.
– Ну хорошо.
Кэт вдруг развернулась на стуле, повернувшись ко мне всем своим телом, и, упёршись вытянутыми ладонями на мои колени, уставилась на меня завораживающим взглядом.
Мне было не по себе. Очень не по себе.
Как минимум потому, что её грудь была вблизи моего лица.
(Тут нужно быть, по меньшей мере, стоиком, чтобы сдержаться)
Она же тихо и как-то чисто по-женски спросила:
– Сколько раз Гоголь сжигал второй том “Мёртвых душ”?
– Один, сколько ещё, они, по-твоему, несколько лет горели? Каждая душа по отдельности?
– Два! – Брюнетка щёлкнула пальцами у меня перед носом, и я невольно вздрогнул, а она хихикнула.
Да блин, она так внезапно наступила, я аж растерялся! Тут любой бы…
– Какая из пьес Островского имела несколько названий? – Продолжила Кэт.
– Не знаю… Бесприданница!
– Первую попавшуюся вспомнил? – Ухмыльнулась она, – а правильное название «Свои люди – сочтёмся».
Ой, да конечно, придумывает такие ебанутые вопросы!
Кэт всё сильнее сжимала мои колени руками, и я даже начал морщиться от боли.
– Да ты… ты задай что-нибудь из самой литературы, из сюжетов, – выдавил я.
– Хорошо. Назови фамилию главного протагониста романа Чехова «Отцы и дети»?
(Ебать она тараторит, прям Тина Канделаки… но ничего, на это-то я знал ответ!)
– Базаров!
– Умничка, только вот «Отцы и дети» написал нифига не Чехов, а Тургенев.
– Да блин! Да… да у тебя вопросы с подвохом!
Только лишь усмехнувшись, Кэт наконец отпустила мои колени, и вернулась на своё место.
Я это воспринял как какое-то маленькое поражение – будто чем больше я неправильно отвечал, тем сильнее становилось наше отчуждение.
Ох уж мой ебанутый мозг…
Кэт, закинув ногу на ногу, упёрлась кулачком в свой подбородок и заявила мне:
– У тебя жуткая невнимательность по отношению к мелочам. Ты владеешь материалом, но не можешь сконцентрироваться на том, что важно для научного литературного сообщества. А Дима по сухим фактам ориентируется, поэтому он в этом сильнее.
(Ладно, вот это вот было обидно)
– Да не дуйся ты. Мы это исправим, – сказала девушка, хлопнув по моей ноге ладонью.
И мы действительно принялись исправлять.
Скажу честно: было нелегко.
После первого часа занятий и различных тестов от Кэт мозги просто плавились, однако одногруппница не позволила мне даже пойти покурить.
Знаю я тебя, потом не вернёшься, сострила она.
И мы занимались и занимались дальше.
Чтобы не было так скучно, я предложил читать вслух… потом мы читали по ролям…
Потом даже договорились, что за каждый мой зевок я буду получать от неё леща.
(Я схлопотал всего три)
Закрыл глаза на минутку. Шлепок по щеке.
– Ой, прости, пожалуйста, – засмеялась Кэт.
– Ну я тебе устрою сейчас…
Девушка завизжала, когда я набросился на неё, схватив за руки, и она принялась кричать «Прости, прости, прости…».
Всё веселье нам обломала заглянувшая из-за двери библиотекарша, которая попросила вести себя потише.
Дальше я уже сам хлопал себя по щекам, а Кэт шёпотом читала мне вслух.
А всё же было весело.
В какой-то момент мы даже пробовали заниматься под музыку – сели рядом, вблизи друг от друга, Кэт поделилась со мной одним наушником, врубила как обычно свою какую-то американскую хуйню, вроде песня называлась «Malinen – Summer».
И вот прошло четыре часа, мы вконец заебавшиеся сидим на полу, облокотившись на стену за нами, вытянув ноги вперёд, и Кэт проверяет мой тест.
Мы оба при этом едим заранее купленные ею пирожные.
– Удивительно, – заметила в конце концов Кэт, – всего двенадцать ошибок из семидесяти. Ты точно не списывал?
