Первое, Марта и Леон как-то слишком скоротечно сблизились. Где Марта, там и этот помощник мага… точнее Олмана. И вроде ничего плохого, Леон даже чем-то мне нравился, хороший молодой человек. Но Марта ведь совсем юная еще. И возразить ничего не могу, когда пытаюсь объяснить ей, что нужно быть осторожней. Сама ведь тоже хороша – связалась непонятно с кем. Марта с Олманом еще даже не знакома.
Но это еще не все. Гости меня тоже настораживают. Не все, конечно. Каира, допустим, слишком странная – тихая, но я заметила ее взгляды в сторону Леона и Марты. Обвинить, конечно, не в чем, но что, если она завидует? Вроде мелочи, но она такая тихая, что просто неизвестно, что у нее на уме.
Или вот тот же мистер Нари Осторг. Все это время он вроде как за мной ухаживал. Не скажу, что вел себя как-то некорректно, но иногда довольно навязчиво —то и дело предлагал помощь, если я работала, или норовил проводить, хотя тут и ходить особо некуда.
Зато Сион вел себя обычно, поэтому не понимаю, почему Олман ему не доверяет.
Я так напряжена в последнее время, что возможно, все эти глупые подозрения как раз из-за этого.
Олман около месяца приходил достаточно часто, то гулял со мной, то просто помогал книги перебирать. Приглашал на ужин иногда, бывало даже танцевали. Еще его подарки постоянные: цветы, сладости, пару раз украшения. Беседы у нас тоже были интересные. Я открыла для себя в Олмане новую черту – приятного и интересного собеседника. Он очень умен и находчив. Темы того разговора, у картин королей, мы больше не касались, поэтому я расслабилась.
Но потом все прекратилось.
Последние две недели его просто след простыл. Как это называется? Я не спрашиваю ничего у духа-хранителя и не зову сама, но часто бросаю на Гровта взгляды, а он учтиво делает вид, будто эти взгляды не замечает: либо продолжает заниматься своим делом, либо просто уходит.
За это время я успела собрать информацию об Эстер из тех книг, что мне дал Олман. Конечно, в них не так много, как хотелось бы, но кое-что уже стало известным. К тому же, в замке я нашла одну интересную вещицу, причем случайно. Это произошло, когда подвалы затопило. Я наткнулась на тайник, в котором был старый амулет-переходник. На нем шесть красных камней, четыре из которых уже поблекли, что означает – осталось всего два перемещения. Не знаю, куда он открывает портал, на какие места настроен. По центру расположен самый большой, серебряный камень, если нажать на него, то и случится переход.
Информация о подобных переходниках – не секрет, раньше достаточно часто такими пользовались, это сейчас перешли на более удобные и современные варианты. Поэтому я прекрасно знаю, как он работает.
О находке никому не сказала, да и Олман как раз пропал. Поэтому лишь закинула вещицу подальше у себя в покоях.
Мы с Мартой часто играли на инструментах в музыкальной комнате. Иногда вечерами все гости танцевали – хоть какое-то развлечение. Вот и сейчас я села за знакомую арфу, а сестра за пианино. Правда, на этот раз без лишних глаз – остались вдвоем.
– Ты какая-то поникшая в последнее время, – заметила Марта.
– Зато ты очень весела, – намекнула на ее общение с Леоном. Марта слегка покраснела. – Только не говори мне, что ты влюбилась в него, – сняла я со струн руки. Марта тоже прекратила играть и опустила глаза. – Марта, – встала я. Она глянула на меня через плечо.
Ох… влюбилась!
– Что такого?! – поднялась она тоже, переживая, что я догадалась о ее чувствах. – Между прочим, Роза, Леон больше внушает доверия, чем просто темный силуэт.
– Ты видела? – прошептала я.
– Видела, – кивнула она и уверенно добавила, – прости, подглядела один раз. Я ничего не сказала, но ты, Роза, сама не знаешь, в кого влюбилась. Я хотя бы знаю.
После этих слов Марта поспешила выйти из зала, я же упала на стул и с обидой сжала кулаки. Она права, я действительно не знаю, кого полюбила… Закрыла лицо руками.
Вечер провела у себя, не было настроения поддерживать разговор с Лисией, пусть она и здорово иногда отвлекала от тяжелых раздумий. Девушка изредка меня раздражала: либо когда чрезмерно болтала, либо когда задавала глупые вопросы. В остальном же я нашла с ней общий язык. С Самирой мы тоже неплохо общались – отстраненно, но вежливо.
Я обратила внимание на голубое кольцо на пальце, которое мне в лесу дал Олман. Оно такое удобное, и так сливается, как ни странно, что даже мысли не было его снять.
В дверь постучались, и на пороге показалась Марта.
– Роз, – позвала меня тихо и, не дождавшись моего ответа, подошла и села рядом на диванчик. – Прости меня, а, Роз. Я знаю, что ты за меня волнуешься. Честно, понимаю. И мне не стоило так говорить про хозяина замка, он ведь столь великодушно нам помог. Леон рассказал как-то, что ты чуть не погибла в лесу, а он спас.
Я глянула на сестру – серые глаза наполнены грустью и раскаяньем – закрыла и отложила книгу. Вздохнула, обижаться на нее я не умею, поэтому не сдержалась и улыбнулась. Марта тут же вцепилась мне в шею и поцеловала в щеку.
