– Дело холостое, – улыбнулся горбун, – не стоит гневить святого Андия.
– Рокэ, – засмеялся Варчеза, – а вы святого гневить станете?
– По-видимому, – кивнул маршал. – А что для этого нужно?
Талигоец, как и Дерра-Пьяве, еще не отошел после пляски: черные волосы липли ко лбу, глаза весело блестели.
– Отправиться с нами и побеседовать с бутылками, по-нашему, по-стариковски.
– А если хочешь Андия порадовать, – встрял Дерра-Пьяве, – отправляйся к женщинам!
– Какой странный святой, – удивился Ворон.
– Просто вы родились не в Фельпе, – уточнил Уголино, – к сожалению. Имейте в виду, что в ночь святого Андия холостяки и вдовцы идут к женщинам, мужья – к женам, а старики пьют и вспоминают молодость.
– Что ж, – хмыкнул Алва, – первый раз в жизни я не намерен сердить святого, если он, разумеется, святой. Муцио, а куда лежит ваш путь?
– Я женат, – улыбнулся красавец-адмирал.
– И, между прочим, по любви, – уточнил Джильди.
Да, по любви. Когда Муцио взял в жены Франческу Гампана, все удивились, но они счастливы. Именно поэтому Луиджи после боя ни разу не был у друга. Он не завидует, совсем не завидует, просто чужое счастье сдирает с раны присохшие повязки.
Валме переминался с ноги на ногу, как застоявшийся конь, ему не терпелось куда-то идти. Алва что-то шепнул мастеру Уголино, горбун затрясся от хохота, в разговор немедленно влез Дерра-Пьяве, отец пожал руку талигойцу… Закатные твари, кто-кто, а Ланцо с Уголино вряд ли закончат ночь в своих постелях! Талигоец еще раз кивнул мастеру и повернулся к Валме:
– Надеюсь, мы идем не к птице-рыбо-девам?
– Что вы, – возмутился Валме, – мы идем к вашим пленницам. Между прочим, с вашей стороны весьма невежливо ни разу их не посетить.
– Судя по всему, – заметил Ворон, – вы меня с успехом заменили.
– Я старался, но, увы… София жаждет видеть вас, и только вас…
Леворукий и все его кошки! Они идут к пленницам с «Морской пантеры», к подругам Поликсены. Можно было и догадаться, Марсель своих подвигов не скрывал.
– Луиджи, тебя кто-то укусил? – участливо поинтересовался Дерра-Пьяве.
– Все в порядке. – Капитан Джильди торопливо подхватил Валме под руку: – Я готов.
Правда может быть полезной. Иногда и не всем, но может. Во всяком случае, на Савиньяка она подействовала благотворно. Граф перестал упираться, честно продырявил Манрику плечо и умчался в Северный Надор. Теперь каданцы вряд ли полезут в Талиг даже за все павлинье золото, аж жаль.
– Агний, тессорий здесь?
– Да, ваше высокопреосвященство.
– Подайте нам шадди и можете быть свободны до утра.
– Благодарю, ваше высокопреосвященство.
Еще б не благодарил. Когда такие зануды влюбляются, у них весь мир дыбом встает. Франциск был прав, разрешив клирикам жениться, а то девять из десяти были бы грешны плотью, а десятый – мыслями, что гораздо хуже.
Влюбленный секретарь, однако, о своих обязанностях не забыл. Все нужные документы и книги были приготовлены, равно как и присланные лекарем тинктуры. Какая все-таки мерзость, но куда ж без них! Его высокопреосвященство мужественно проглотил сладкую жижу, прикрыл записки Ремигия Паванского картой Торки, величаво опустился в кресло у камина и взял отчет из адмиралтейства. Как раз вовремя – в кабинет вполз тессорий, следом Агний нес поднос с дымящимися чашечками.
– Садитесь, – Сильвестр кивнул на второе кресло, – и грейтесь. Сегодня прохладно, но, к счастью, сухо. Надеюсь, Савиньяк доберется до каданской границы благополучно. Благодарю, Агний.
Секретарь поклонился и вышел. И это будущий кардинал! Хотя тут винить некого, разве что себя, защищал свою власть и дозащищался. Змей нет, но и орлов тоже, сплошные лягушки с воробьями.
– Граф, шадди следует пить горячим.
Тессорий торопливо схватил чашечку.
– Ваше высокопреосвященство! – История с дуэлью почти превратила Манрика в человека. Как ни странно, он любит сына, кто бы мог подумать! – Я должен… Мы должны выразить вам свою признательность.
– Пустое, – махнул рукой Дорак. – У бывшего капитана личной королевской охраны возникли определенные сомнения насчет своего преемника. Ему не нравилась замена проверенных полков новыми, причем набранными на деньги, изысканные отцом означенного преемника. Мне пришлось внести некоторую ясность.
– Благодарю, ваше высокопреосвященство. – Манрик снова был сам собой: хитрый, настороженный, скрытный.
– Я объяснил маршалу Савиньяку, – медленно произнес кардинал, – что вести большую войну на юге можно, лишь обезопасив границы на севере и северо-западе. Там боевые генералы и обстрелянные солдаты нужней, чем в Олларии и ее окрестностях. Мне пришлось развеять опасения графа, объяснив ему, что все, что делалось вами, делалось по моему распоряжению.
– Но это действительно так, – позволил себе напомнить тессорий.
