Банки зазвенели, завибрировали, затряслись. Туман внутри колыхался вверх и вниз, из стороны в сторону, пытаясь раскачаться и упасть с тележки.
Она изо всех сил мысленно пыталась заблокировать их, втянула внутрь живот, когда мимо двигалась маленькая тележка, но не могла спрятаться от фантомных запахов, которые мгновенно принесла ей память: вонь гниющего мяса и сочащихся гноем язв. Зловоние гниющих шипов. И кровь – запах горячей крови… ее отца
Внутри одной из банок хлестнул варг, и она опасно накренилась. Он рвался к ней, пуча изнутри глаза в окружении как попало расположенных зубов. Она задохнулась от ужаса, и волна эха прокатилась по другим сосудам, будто варг смеялся над ней.
Она попыталась не обращать внимания на тварей и сосредоточиться на своей задаче: массивная черная дверь, блестящая, как панцирь жука. Она уже была приоткрыта. Ее охраняли двое стражников. Болты замков ярко блестели серебром, выскочив из своих гнезд.
Но если это был пункт назначения тележки, это означало только одно. Хранилище, в котором работал Патроне, было не хранилищем драгоценных камней или металлов, а хранилищем стекла. Лишь немногие предметы из стекла представляли собой настоящую угрозу, и сосуды с варгами уж точно должны храниться взаперти. Тысячи запертых в сосудах варгов должны находиться вне досягаемости.
Бессознательно Крона попятилась, медленно двигаясь в обратном направлении, пока тележка удалялась.
Ее проводник двинулся вперед, не подозревая о ее колебаниях.
И в следующий момент она снова ощутила тот же чужой невидимый взгляд. Он переполз через плечо, и в тот же миг давление воздуха в холле изменилось. Ощущение было тревожным, сбивающим с толку. У нее заложило уши.
На мгновение ей показалось, что в коридоре еще один человек. Впечатление было ускользающим, она несколько раз моргнула, будто в глаз попала соринка. Но потом фигура исчезла. А на месте, где он стоял, осталось слабое мерцание, похожее на мерцание обогревателя.
Между сопровождающим и дверью хранилища вдруг закричал охранник телеги. Большая часть его тела представляла собой серое пятно, летевшее из центра зала, чтобы влететь в стену. Крона застыла, пораженная. На курсах ее учили сделать шаг назад, чтобы оценить то, что произошло, и лишь потом ввязываться в схватку.
Охранники каземата, наоборот, рванулись вперед.
Никто не разговаривал. По залу не разносилось ни выкриков с инструкциями, ни возгласов удивления. Все действовали молча и четко. Двое охранников у двери быстро захлопнули и заперли ее. Она была уверена, что они не видели фигуры, но их коллега явно не споткнулся и не
На короткое время, прежде чем дверь успела закрыться, Крона мельком увидела массивного смотрителя, сидевшего за столом внутри помещения.
На голове у него был надет шлем-куб, но без капюшона. На его загорелом лице читалось выражение чрезвычайного удивления. За его спиной от пола до потолка взмывали вверх ряды массивных шкафов с запертыми на висячие замки дверцами. Все шкафы вибрировали от движения, болтались замки и цепи, и аннигилы, запертые в сосудах, захлебывались чириканьем от возбуждения.
А потом человек исчез – его заперли внутри.
Но прежде чем стражники успели повернуть внешний диск – его серебряные рукоятки, похожие на ноги какого-то озерного существа с твердым панцирем, – они по очереди согнулись пополам. Мерцание – теперь больше похожее на туман цвета неба – настигло их, прижало к полу, удерживая, пока они не замерли.
Когда оба охранника опустились на пол, туман направился к тележке, и Крона снова – только на мгновение – подумала, что она видит на этом месте человека.
Это должен быть человек. Конечно, это человек.
Но почему она не может как следует разглядеть нападавшего? Она проклинала тусклый свет и ягодно-красный козырек своего шлема – они, должно быть, работали в тандеме с оттенком одежды нападавшего, и она не могла точно определить его положение.
Ее сопровождающий держал наготове оба пистолета. Но то, как он согнул локти и водил дулами из стороны в стороны указывало, что он понятия не имеет, куда целиться. Он просто не видел нападавшего.
– Там, – сказала Крона, указывая на мерцание.
