– Что? – спросил он устало, с обеспокоенным выражением лица.
– У тебя в последнее время случайно не появились лишние склянки со временем?
Не самый изощренный вопрос, но лучше так, чем спрашивать напрямую, не заплатили ли ему за то, чтобы он впустил варга на праздник.
Он нахмурился.
– С чего вдруг? Тебе… тебе нужны деньги? Из-за Асель…?
– Нет, – быстро ответила она, кладя руки себе на колени. – Мы в порядке, нам не нужно дополнительное время. Я спрашиваю только, потому что… Просто ответь на вопрос, пожалуйста.
Он отвернулся, прислонившись к двери кареты, и уязвимое выражение исчезло с его лица.
– Я
Что ж, это была ложь. Простая, как кончик его подбородка или линия челюсти. И она так неосторожно вылетела – он же знал, что она все еще могла видеть глазами Леру. Она надеялась, что он попытается придумать нечто более тонкое.
Они были друзьями, но его пороки – не ее дело. До тех пор, пока с ним все в порядке и он вовремя добирается до участка.
Это было… смешно. Она не могла не доверять самым близким людям, основываясь на туманных сообщениях Тибо.
Живот скрутило. Ей стало плохо от того, что она даже на мгновение заподозрила Трея.
– Ответ – нет, у меня нет лишних ампул со временем.
Он сказал это так неохотно, что ей и маска не понадобилась, чтобы убедиться в том, что это правда.
– Я… прости меня. Я не хотела ковырять раны, – извинилась она.
– У всех есть больные места, – сказал он. – У Дюпон – беременность, у меня – игра в кости, а ты… – Он скрестил руки на груди, цинично глядя на нее. Оскорбление вертелось у него на языке – она это видела.
Он фыркнул, сдержав раздражение. Трей не был жестоким и не старался обидеть. Он провел рукой в перчатке по волосам и посмотрел в окно.
– И сделай одолжение, забудь о моем выпаде, – произнес он. – Мне нужно отдохнуть, боль вызывает у меня раздражение.
Бесцветность его голоса говорила о том, что назад в участок они поедут в тишине. Крона сняла маску, зная, что она больше не вытянет из него ничего, кроме ворчания.
Хлопнув дверцей, Крона подала знак водителю, что они готовы тронуться в путь.
Они поужинали, и Себастьян вернул вещи, позаимствованные у аптекаря. Они отдали и излишек трав, и шприц с иглой. Теперь им оставалось разобраться только с маской. Мелани еще раз проверила, как чувствует себя Дон-Лин. А затем новоиспеченная парочка сообщников удалилась в сигарную комнату гостиницы, чтобы обсудить свои преступные дела.
Они прошли через гостиную, мимо бара, к паре двойных дверей из роскошного мореного дерева с панелями из зеленого стекла.
Мелани почувствовала смесь запахов – пепел, мускус и мед, когда Себастьян любезно открыл перед ней дверь. Это было уединенное гнездышко для мирских удовольствий – для тех, кто ценил расслабляющую атмосферу, любил получать маленькие радости от жизни.
Двери курительной комнаты плотно закрылись за ними. Дверной косяк обрамляли красивые тяжелые портьеры, которые выглядели как дополнительный барьер для дыма. Себастьян плотно задернул их. Ткань источала пьянящий сухой аромат сигарного дыма.
Себастьян указал на пару кожаных кресел с высокой спинкой, затем и сам сел в одно из них, закинув ногу на колено. Ступня нервно дергалась в воздухе.
– Я решил, что нам не помешает немного уединения, – пояснил он. – Где-нибудь, но не…
– Не в твоих личных покоях?
– Люди сплетничают, – сказал он. – Я же не какой-нибудь искуситель, который охотится на красивых клиенток, и не хочу, чтобы хоть кто-нибудь так обо мне думал, если этого можно избежать. Надеюсь, ты понимаешь.
Она не знала, какое слово показалось ей самым ужасным: искуситель, охота или красивая.
В этот раз он, казалось, и не заметил, что сказал что-то непристойное.
– Пожалуйста, садись, – продолжил Себастьян, указывая на кресло напротив того, которое занял сам. Кресла вне всяких сомнений являлись парой.
Вздохнув, она села, осматривая комнату. Помещение было обустроено так, чтобы дополнять курение крепких сигар, как коньяк дополняет курение крепких сигар – крепким послевкусием и мягким янтарным оттенком. Деревянные полотна на стенах были покрыты стойким лаком, чтобы не впитывать ароматы, которые могли вступить в противоречие с тем, чем наслаждались посетители. Произведения искусства в позолоченных рамах тоже были накрыты стеклянными футлярами.
Все в комнате было тщательно продумано и обставлено с утонченной легкостью, как и мужчина перед ней.
И снова она почувствовала себя совершенно не на своем месте.
Между стульями стоял небольшой столик, в центре которого расположился серебряный сервировочный поднос с цукатами, мясными закусками, твердыми сырами и хлебом. Мелани взяла курагу.
