Мелани произнесла это с такой уверенностью, что сама удивилась. Она довольно долго ухаживала за больными родителями, поэтому кое-что понимала в лечении. Она знала, что можно добавить в напиток, чтобы облегчить боль, как зашить глубокую рану и всякое такое. Но теперь она знала, что была лишь любительницей. Все ее прежние знания оказались каплей в море целительства по сравнению с теми, которыми обладал Белладино. А теперь и она.
Когда она смотрела на сорняк, пробивающийся сквозь щели между брусчаткой, в ее голове упорядоченно появлялись факты об этом растении. Она видела все рецепты, в которых его можно было использовать: именно те рецепты, которые, по мнению Белладино, способствовали исцелению. Она знала, что эту траву можно использовать в пасте для чистки зубов и добавлять в отвар от тошноты. Она знала, что корни ядовиты, но, если листья обрывать медленно, растение будет постоянно давать новые побеги даже зимой.
Потянув Себастьяна за руку, она остановила его и присела. Она провела кончиками пальцев по зеленым усикам, потом вырвала сорняк и положила в карман.
Хорошо, что мастер Белладино был целителем – ведь в ином случае он мог легко использовать накопленную мудрость для темных дел. Даже сейчас, думая о том, что нужно добавить в микстуру, чтобы хозяин лавки проспал ровно столько, сколько нужно, она прекрасно знала, как превратить временный сон в постоянный. Чуть больше легочных грибов, чуть больше серы и чуть меньше воды – и владелец лавки прекратит свое существование. А самое главное, никто даже не заподозрит отравления. Целители, менее опытные, чем Белладино, будут говорить о плохом питании и густой крови. А о целителях с опытом, больше, чем у Белладино, ей еще не приходилось слышать.
Вот такими глубокими знаниями она теперь обладала.
– С ним все будет в порядке, – заверила она Себастьяна.
Надо только, чтобы Себастьян добавил кое-что в суп лавочника, когда суповарщица отвлечется.
Утром в день, когда они собрались реализовать свой план, Мелани проснулась от ужасного зуда на лбу. Она поскребла лоб ногтями и почувствовала под рукой вспухшие тонкие шрамики. Может, ее ужалило какое-то насекомое ночью?
Понимая, что ей все равно нужно снова сменить повязку на руке, Мелани встала и, пошатываясь, направилась к умывальнику в углу комнаты, стараясь не разбудить мать. Шторы были пока еще задернуты, но полоса солнечного света уже освещала посеребренное стеклянное зеркало. Сначала она не обратила внимания на свое отражение, сосредоточившись на руке. Пальцы и ладонь сильно болели, и боль пульсировала, распространяясь вверх по запястью. К счастью, она так держалась за решетку, что сгибы суставов не касались ее. И она могла сгибать пальцы, не испытывая особой боли.
Новые медицинские знания, витавшие в ее голове, подсказали ей, что самые серьезные ожоги достались мизинцу и безымянному пальцу. На них, скорее всего, останутся шрамы.
Она намазала их мазью из небольшой аптечки, которую купил для нее Себастьян, и снова забинтовала руку.
Вздохнув, она украдкой взглянула на себя в зеркало и встретилась с собственным взглядом. Но вместо того, чтобы обменяться раздраженными взглядами с отражением, она сразу обратила внимание на пятно на лбу.
– Что за…?
Вокруг места с отметиной от иглы распространилось какое-то раздражение. В темноте ей было плохо видно, и она взяла маленькую масляную лампу с письменного стола, зажгла фитиль и поднесла лампу к лицу, рассматривая себя в зеркало. По лбу змеились тонкие красные линии, образуя замысловатый узор на коже, каждая секция представляла собой орнамент из переплетающихся линий, образуя обрамляющий круг по внешнему краю.
Выглядело это так, будто кто-то намеренно вырезал узор у нее на лбу.
Она осторожно коснулась его кончиками пальцев. Не больно.
Но выглядит совершенно дико.
И она понятия не имела, что это такое.
Ее сердце панически застучало о грудную клетку.
Бормоча под нос слегка смягченные варианты ругательств, она поспешно достала потрепанную шляпку, низко натянула ее на лоб до самых бровей и направилась в вестибюль гостиницы.
Себастьян уже стоял за стойкой регистрации, дружески приветствуя светловолосого мужчину. Она отошла назад, чтобы не мешать ему работать, и заметила, как сильно его голос и поза во время работы отличались от того, как он вел себя с ней. Светловолосый показал на своего пожилого седовласого партнера, который стоял у входной двери – явно выдающийся благородный джентльмен – и заговорщицки наклонился к Себастьяну.
– Этот хороводит вокруг меня уже год. Наконец набрался смелости попросить то, чего ему хочется. Аристократы обычно хороши в этом деле, но не этот.
Себастьян улыбнулся и покачал головой, будто уже привык к интрижкам этого человека.
– Чем занимаются мои гости, меня не касается. До тех пор, пока они счастливы и довольны тем, как о них заботятся…
– О, этот будет и счастлив, и доволен, поверьте мне.
– Господин
– Да ладно, не старайтесь выглядеть шокированным. Давайте ключ, и я избавлю вас от дальнейших подробностей. Кроме того, кажется, еще один гость хочет поговорить с вами.
