К счастью, мне удалось сбежать из школы незамеченным, так, чтобы никто и не понял, что я ушёл. Это, правда, было легче простого — выйти со школы, оставить «Портреты» позади. Без всякого рюкзака и куртки, без сопроводителей и прочих лиц — только я и улица, осенняя, чуть тёплая, с пожелтевшими листьями на деревьях. Ни ветра, ни туч, ни сырого, пропитавшегося дождём, воздуха. В такой хороший день возле водного канала, в самом центре города, на каменной площади, толпилась приличная куча народа. С фотоаппаратами наперевес и довольными улыбками на лицах, они казались мне слишком далёкими и чужими. То, как бодро они залезали в лодки в компании с лодочниками, как создавали кадр из каждого своего движения, не переставая удивляться красоте воды и серой площади, меня забавляло и расстраивало одновременно. Хмыкнув почти неслышно, я подошёл к своёму дому неподалёку — квартира на третьем этаже небольшого трёхэтажного дома века, наверное, девятнадцатого. Никакого лифта или любого, самого крохотного намёка на цивилизацию — вместо этого старые стены — кирпичные, земляного цвета — высокие окна и отделка из белого камня на углах здания. Дом высился мрачной крепостью среди похожих, но невысоких домиков неподалёку. Я поднялся наверх, практически пролетев три этажа, и достал из рюкзака ржавевший ключ, чтобы вставить его в скважину и открыть дверь. Дома никого не было, — оба родителя на работе — поэтому я бросил вещи на пол гостиной, как это не любила моя мама, и глухо зашагал в свою спальню. Бумагой залепил на скорую руку чёртов портрет Люси, чтобы не смела меня в чём-то обвинять, и с шумно бьющимся сердцем вынул из шкафа синий кулон. Я сжал его в руках, чтобы проверить, что мне это не мерещилось, и уселся на кровать, продолжая вертеть украшение в руках. И мои мысли в этот момент хлынули на меня с новой силой, погребая под холодными волнами собственной ничтожности в сложившейся ситуации. А что я мог поделать? Что? Чем я мог помочь и как должен был найти Саванну? А я знал, что должен был, и потому у меня не было выбора. Всё было слишком запутано и непонятно, даже не осталось ни подсказок, ни крохотных намёков на то, что же могло произойти. Где она сейчас? Куда она убежала. Как её разыскать?..
Я продолжал крутить в ладонях эту миниатюрную волчью морду василькового цвета, стараясь найти какие-то ответы, пока я не осознал, что нашёл их.
— Что за?..
Совсем маленькая, почти незаметная, скважина для точно такого же ключа, ключика, блеснула на солнце из окна. Я улыбнулся сам себе. У меня была зацепка. У меня был ориентир, и я был абсолютно уверен в том, что внутри кулона было нечто важное, или, по крайней мере, что-то, что помогло бы мне найти хоть какие-то подсказки. Может, и полноценные ответы, но на это пока не стоило надеяться.
Как в каком-то припадке, я в этот же момент, крепко сжав кулон в кулаке, пробежался до коридора, так же лихорадочно вытащил из бокового кармана рюкзака телефон и, и… ничего. Мне просто ударила в голову мысль, такая тревожная, но манящая — позвонить хоть кому-нибудь, рассказать о том, что я нашёл. Поделиться, наконец, хоть с одним живым человеком, что я ощутил, когда Саванна пропала, и что я почувствовал теперь. Вот только нельзя было этого делать, как нельзя было говорить кому-то о том, что я украл кулон. Похоже, мне предстояло оставаться один на один с моей находкой, а также непониманием того, что же я был должен предпринять. Хотя никто не предупреждал меня, что будет легко. Никто вообще не предупреждал меня, что в этом году произойдёт нечто подобное. Никто не предупреждал меня о том, что я с этим столкнусь и не смогу остаться в стороне.
Но сейчас было не время для сожалений и анализа.
Я облокотился об идеально гладкую стену нашего коридора и сухо смотрел на самого себя в зеркало, которое было прямо передо мной, и там я видел жалкого подростка. Мои тёмно-русые, привычно лежащие с едва заметной волной, волосы сейчас были взлохмачены, будто я совсем забыл о такой штуке, как «расчёска», под глазами легли тёмные пятна, а моя безупречная, как и все остальные, рубашка смялась, и было похоже, что я только вернулся с футбольной тренировки — вспотевший, с красными глазами. «Как вообще со мной люди общались в последнее время? Вот идиот».
Я медленно спустился по стене, глухо пошаркивая рубашкой по гладким обоям, за это время надеясь, что произойдёт нечто необычное — в дверь позвонит Саванна, мне позвонят, и скажут, что всё произошедшее было лишь шуткой на первое апреля, и плевать, что сейчас сентябрь. Ничего не произошло — я сел на пол, выставив вперед ноги и продолжая смотреть на себя в зеркало. Как же жалок я был. Я усмехнулся, как в этот момент коротко зазвенел телефон в моей ладони, оповестив о новом смс.
«Через полчаса. Дом Рейн. Держи адрес:..»
