— Поворачивайся, — бросил Вестер, и я без лишних слов продолжил поиски. Не знаю, сколько точно времени прошло, но на самой пыльной полке мне удалось добраться до деревянной шкатулки. Сомнительно было видеть подобный предмет в шкафу школьницы двадцать первого века. Я прищурился. Ещё одна замочная скважина.
— Чёрт тебя подери, Вестер! — радостно воскликнул я на весь чердак, присаживаясь на колени.
— Что, что? — он моментально подбежал ко мне и стал заглядывать через плечо.
— Смотри на это, — я вынул из кармана джинсов тот самый ключ, что нашёл в кулоне. Понадобилось всего несколько секунд, прежде чем я мог любоваться на содержимое коробки.
И я опять хотел рвать и метать.
— Спроси у Рейн… — полумёртвым голосом прочёл я текст на клочке бумаги.
Наступила тишина. Я мог слышать напряжённое дыхание Вестера за своей спиной — он тоже волновался не на шутку. Рука, в которой я держал записку, начала несильно подрагивать.
— Знаешь, пора отправить все эти тайны не в самом приличном направлении, — продолжал я приглушённо, подымаясь с колен. Я сжал записку в кулаке и, не оборачиваясь, направился прочь с чердака. — Увидимся, Вестер. Спасибо тебе, — откуда-то издалека звучал я.
— Эй, приятель, — поспешил сказать мне вслед Вестер. — Ты помнишь, что сегодня вечеринка, о которой говорили на «Портретах»? В честь того умершего друга.
— Делать мне ещё нечего, — бросил я ему в ответ и вышел.
Именно поэтому, когда в спортзале школы вовсю кричала какая-то рок песня, на пороге появился я. В глаза бросались кучки людей, явно прихватившие с собой нечто покрепче розового пунша, который находился на столиках в углу помещения. Вечеринка была в самом разгаре, и можно было даже почувствовать нотки пота в воздухе. Девушки с прилипшими на лоб волосами вместе с подругами сновали из зала и в зал, громко смеясь и обсуждая, кто с кем успел потанцевать и поцеловаться.
— А потом мы пойдём к нему домой!
— Только будь осторожна, Джиджи.
Темнота окутала меня, когда я ступил в зал. Диско-шар под потолком поблескивал, вокруг меня, пока я шёл, сменялись лица. Я пытался найти знакомые, но пока наталкивался лишь на учеников младше меня. Возможно, в этот вечер мне тоже стоило найти себе пару. В этом, в конце концов, не было бы ничего плохого.
Я настолько увлёкся поиском своих ребят, что они нашли меня сами. Тёмноволосый (темнее зала) парень громко кричал и, крепко обняв какую-то девчонку за плечо, двигался в мою сторону:
— Тусовка настоящих школьников, а не вечеринка в доме престарелых! Налетай, народ, на Вестера Цукермана, и он подскажет вам, как зажечь этот зал ещё больше. Ву-ху! — его крики отражались от стен и от этого набирали большую силу. Он улыбался во все тридцать два.
Друг мистера Киннана вряд ли был счастлив смотреть на подобное с небес.
— А вот и Флеминг, — немного тише добавил Вестер, сокращая расстояние между нами. Ещё немного, и я смог бы услышать аромат алкоголя, исходящий от него. Я не сдержался и усмехнулся, не сразу обратив внимание на его спутницу.
— Мне кажется, тебе уже пора на свежий воздух.
И в эту же секунду мне прилетел ещё один клик почти в самое ухо:
— Второгодник, ты?!
Мне пришлось посмотреть на девушку рядом с Вестером и неподдельно раскрыть глаза пошире:
— Бренда? Ты жива после той поездки в такси?
— О, так вы знакомы, — хихикнув, встрял Вестер.
— Ещё бы, — подмигнул ему я, но вряд ли он это увидел.
— Да уж, — поддакнула Бренда, начиная заливисто смеяться. Оставалось понять: пьяна ли была она?
Вечер начинался не так уж и плохо. Пришлось оттащить двоих ребят в сторону, чтобы они не упали прямо посреди зала. Облокотившись о стену, Вестер вымученно, но с улыбкой на лице вздохнул и добавил:
— Сейчас, кстати, будет выступать Даррелл.
Я сразу же насторожился. Ничего не сказал, но поглядел в сторону небольшой сцены чуть поодаль. Действительно, в полной темноте, чтобы раньше времени не привлекать внимание, суетились музыканты. Когда барабаны были установлены, клавиши выставлены чуть вперёд, по ступенькам стал подниматься исполнитель с гитарой наперевес. Через несколько секунд сцену уже освещал луч прожектора. Музыка прекратила звучать.
Даррелл прочёл какую-то дешёвую напутственную речь и, прокашлявшись, стал петь. Гитара вступила в игру чуть позже, и мы с Вестером лениво переглянулись: всё-таки он заменил струну?
Йорк выступал с незнакомой мне песней. Она была точно не в моём вкусе, но зато девушки в первых рядах даже стали подпевать. Мне захотелось выйти из зала, чтобы этого Даррелла вообще не видеть. Три минуты песни прошли как три часа. Он поблагодарил собравшихся и, впервые в жизни улыбаясь без скрытых намёков, спустился обратно в зал, уходя за сцену. Вестер хотел что-то сказать, начав предложение, но я его опередил, сорвавшись с места. Шанс упускать нельзя было.
Музыка вновь рвала своей громкостью зал, и, кажется, это было идеально. На бегу я шарил в карманах, стараясь выудить необходимое.
