Эльфийка все также лежа на спине, натянула тетиву и запустила стрелу высоко вверх. Клянусь, та летела до самой луны, пока мое зрение не потеряло ее из виду.
– Что ж, значит мы в шаге от победы. Могу я теперь узнать, где после этой, обязательно вошедшей в легенды о вас, охоты я смогу найти свою дочь?
– Крепость Нордхолл. Цирковая труппа держит путь на север. Странник из Дастгарда пригласил на Свободный Конвент всех владык Неймерии. Нынче туда приедет множество богатых людей, готовых платить за развлечения на холодных вершинах Призрачных Гор.
Я подскочил на ноги, а сердце мое заколотилось так, будто последняя надежда увидеть дочь пыталась вырваться наружу, безудержно стуча по груди изнутри.
– Призрачные Горы?! – воскликнул я. – Это же на другом конце света?!
Но моим эмоциям было не суждено существовать долго. Стрела, пущенная полубогиней некоторое время назад, прилетела обратно и впилась в землю рядом с моей ступней. Объяснять, что такое гнев Всевышнего Иириса старому циркачу не надо. Я мигом поутих, но не отвел взгляда с эльфийки.
– Успокойся, циркач. Если завтра мы убьём монстра, то ты успеешь прибыть в крепость в самый разгар события.
– Тогда чего мы ждем? В Опанесе был корабль, который отходит через два дня утром! Я успею попасть на него, если мы пойдем за головой чудища прямо сейчас!
– Если мы пойдем за головой чудища прямо сейчас, то уже никогда не вернемся с Бездонных Болот! – остудила мой пыл Дианна и злым блеском в глазах заставила усесться на прежнее место.
– Я понял, – пробубнил мои губы, и я закутался в спальный мешок.
Из меня вырывалось множество слов, но упрямо пытаясь удержать их в себе мне в конце концов удалось уснуть и проснуться лишь на утро.
Я собрал свой дорожный мешок – полубогиня несла на своей спине только лук и колчан стрел – и мы побрели вдоль Бездонных Болот, по трапе в сторону деревни.
Как я уже упоминал ранее, деревня Серковье оказалась крайне убогим местом. Селяне жили в недостроенных домах, у некоторых из которых даже не было крыш; стадо овец паслось прямо перед домом старосты, и чтобы не замарать башмаки, мне приходилось тщательно рассматривать землю, прежде чем ступить на нее; а вода в колодце, которой так хотелось напиться с пути, оказалась подозрительного коричневого цвета. Скажу честно, сделать больше трех глотков у меня не хватило ни сил, ни желания.
– Я вернулась, староста.
Трехсотлетний старик еле поднял голову, чтобы взглянуть на того, кто и зачем вернулся.
– Это ты дитятка несчастное?
– Это я, – ответила эльфийка и села за замусоленный деревянный стол. Я скромно ждал на пороге.
– Что привело тебя в Серковье спустя долгие месяцы?
– Я нашла способ победить чудовище, что у вас в лесу водится.
– Боги с тобой, дитя! – бледные глаза старика медленно раскрылись, а сам он замотал головой. – Уходи туда, откуда пришла, пока цела.
– Но вы же… – Дианна искренне изумилась.
– Уходи говорю, проклятая! Мы только с лихом лесным в мире жить стали! Не нужно нам никакой помощи и денег мы не предлагаем больше за его голову!
Старик схватился за палку, на которую опиралось его дряхлое тело даже в те моменты, когда он сидел, и принялся стучать ей по полу, очевидно без возможности увидеть гостью незрячими глазами. Эльфийка поднялась с табурета, бесшумно отошла на несколько шагов назад и несколько минут наблюдала, как староста размахивает посохом и бранится. Затем она подошла ко мне и приказала идти следом.
Мы вышли на улицу. Я ничего не говорил, наблюдая за тем, как сосредоточенный взгляд полубогини всматривается в кроны деревьев в лесу за деревней.
– Тут что-то не так, – наконец сказала она. – Он как будто ослеп…
– Это очевидно, – я стряхивал с башмака то, на что все-таки удосужился наступить. – Дай Всевышний Иирис мне дожить до таких лет, я был бы безгранично признателен, пусть даже взамен мен пришлось бы пожертвовать зрением.
– Дело не в этом, – сухо перебила она. – Когда я была здесь прежде, он видел. И видел достаточно хорошо. Нужно поговорить с другими жителями.
Только сейчас я понял, что все улицы заполнены курицами, овцами, козлами, свиньями и другой живностью и ни один человек не занимается привычным деревенским делом на свежем воздухе. Мы прошли несколько саженей до другой избы. Когда Дианна прикоснулась к двери, чтобы постучать – та сама отворилась и пустила нас внутрь.
– Есть кто дома? – произнесла моя спутница.
Никто не ответил. Пытаясь побороть свою воспитанность и бережное отношение к личному пространству незнакомых мне людей, несколько мгновений я колебался стоя на пороге и не желал проходить внутрь. В конце концов, трусливо озираясь, – мне нисколько не стыдно за оценку собственного поведения – я прошел следом за эльфийкой, которая уже стояла у изголовья кровати, вглядываясь в бездыханное тело селянина. Из ушей, глаз и носа мертвеца когда-то текла кровь, а теперь застыла крупными струями, придавая выражению лица убитого пугающий вид.
– Кажется, это работа соловья-разбойника? – уточнился я.
