Соловей-разбойник, ковыляя словно одна нога была у него короче другой, вошел в комнату, поставил корзину на стол для пыток и принялся доставать из нее разные ингредиенты, вероятно собранные специально для будущей похлебки из наглецов, посмевших вести на него охоту – грибы, листья щавеля, лук… В один момент он замер, а его лысый синий затылок задвигался, вероятно, в такт его ноздрям.
– А-г-р-х! – завизжал внезапно монстр и резко обернулся, глядя на обе жертвы, одну из которых только наполовину можно было считать мной.
Дианна смотрела на него таким свирепым взглядом исподлобья, что на мгновение я был рад, что оказался на своем месте, а не на месте монстра.
– А-г-р-х! – вновь диким воплем соловей-разбойник разразил собственное жилище, а его раскрытый клюв оказался прямо перед лицом эльфийки.
Благо я предусмотрительно обдал ее тем, после чего уже никакая вонь не могла сбить ее с толку, и она стойко продолжала глядеть на монстра. Хозяин этой скромной землянки, не получив того страха в глазах жертвы, на который рассчитывал, немедленно переключился на иллюзию великого Ронара Инстада и снова завизжал:
– А-г-р-х!
Ваш скромный слуга отыграл так, как не отыгрывали лучшие актеры палатонесского театра за все время моего пребывания на солнечном полуострове. Моя иллюзия очнулась от визга, скорчила жалостливую физиономию и принялась отползать подальше, чтобы монстр, чего не доброго, не прикоснулся к тому, чего на самом деле не существовало. Но соловей не остановился. Он поднял свою когтистую лапу и его палец медленно поплыл по воздуху к моему наколдованному лицу. Это конец, подумал я. Сейчас коготь пройдет сквозь магию и это создание догадается о подмене. Прощай славная Дианна, все сказания о великих подвигах твоих больше не пополнятся новыми историями. Пусть Боги заберут тебя туда откуда прислали, но и меня захватят с собой. На небесах я сослужу добрую службу…
В тот самый момент, когда корявый коготь уже должен был пройти сквозь иллюзию, эльфийка ловко вскочила на ноги и ударила чудовище по покрытой перьями спине. Разъяренная полуптица обернулась и заразным свистом, направленным в сторону обидчицы, заставила ту опускаться на колени и рыдать. Я закрыл уши. Хоть странная магия и пыталась схватить меня за слух, я держался. Иллюзия вашего покорного слуги изображала эмоции изнемогающей полубогини, чтобы соловей-разбойник не заподозрил не ладного.
Монстр перестал свистеть, схватил обессиленное прекрасное тело Дианны, взял подмышку, подошел к столу и бросил ее на него.
Сейчас будет резать, подумал я. Отрезать кусочки от тела охотницы и бросать их в кипящую в котелке воду, заправляя все это пряностями и овощами. Однако, быстро сообразив, что монстр вряд ли пользуется инструментами, я перевел дыхание и пообещал себе не предпринимать никаких действий, пока полубогине не будет грозить настоящая опасность.
Не знаю какое чувство заставило меня бросить взгляд в сторону окна, на карнизе которого расхаживал ворон и клевал щедро разбросанные своим повелителем крупицы зерна.
– Заклюет! – шепотом пробубнил я себе по нос.
Если не предпринять ничего сейчас, то своим острым клювом, соловей-разбойник заклюет мою спутницу, а следующим непременно окажусь я.
Моя иллюзия тотчас подскочила на ноги и привлекла к себе внимание чудовища, глаза которого по-птичьему смотрели в разные стороны. Монстр завизжал на чудесно сотворенный мною образ, но мой двойник, в отличие от меня, должен был быть смелым, храбрым и готовым умереть. Ронар Инстад, на которого я украдкой все это время смотрел из-за печи, сорвался с места и выбежал в открытую дверь. Соловей-разбойник направил в его сторону свист, а через несколько мгновений, предварительно удостоверившись в том, что эльфийка лежит без сознания, выбежал следом за иллюзией.
Я вышел из укрытия и снял с крючка колчан Дианны, набитый стрелами. Вынул одну, попытался согнуть, чтобы удостовериться, что она не сломается в самый ответственный момент. Потом дотронулся до железного наконечника – из пальца засочилась кровь, острие было острее осиного жала. Пора. Пойти за чудовищем, застать его врасплох и пронзить нутро врага насквозь. Подумать было легче, чем, возможно, смотреть как чудовище бьется в предсмертной агонии.
Я медленно ступал в сторону открытой двери, зная, что иллюзия моего собственного облика уже исчезла и возможно прямо сейчас соловей метается по лесу и без единого шанса на успех пытается ее настигнуть.
На удивление, после того как я вышел в открытую дверь, то попал в сени. Там стояло несколько самодельных детских кроваток.
– Вот же чудище проклятое! – злобно прорычал я себе под нос. – Эта тварь еще и детей похищает!
Я заглянул в одну из кроваток. В ней неподвижно лежал младенец, укутанный в покрывало. Я отодвинул кусок ткани с личика и мое лицо застыло в ужасе. Тот же монстр, только еще совсем юный и безобидный смотрел на меня своими птичьими глазами и водил крохотным птичьим клювом.
