– Я их заметил! Мне награда и полагается! – заорал второй мальчишка, подбежавший к другу и уставившийся на путников.
– Не ври, Бышек! Награда моя, потому что я первый заметил и тебе сказал!
– Нет, я! – противился другой.
– Нет, я!
– Нет, я!
– Вот это я понимаю, встретили, что называется, со всеми почестями, – смеялся безбородый.
Дети схватились друг с другом и каждый из них в надежде побороть другого и получить таким образом неведомую награду всеми силами пытался завалить соперника. Народ вокруг отступил, но вместо того, чтобы забавляться безобидной дракой, как это делали гномы, подозрительно смотрел на путников и перешёптывался.
– Ладно, расходитесь! Никакой награды вам все равно не светит, только колени зря пачкаете.
Но побеждавший к товарищу Бышек, весь красный от усилий, не слышал ничего вокруг, потому как чувствовал, что его противник вот-вот сдастся и повалится на лопатки.
– Ну и хрен с ними, – махнул рукой Гровин Баггз. – Трогай, Вакин. Устал я с дороги, вези к ближайшей корчме.
– Стоять! – крик послышался откуда-то из толпы.
Гровин Баггз обернулся и принялся искать глазами невежду, что одним тоном заставил себя невзлюбить.
Вскоре сквозь толпу стали протискиваться стражники в блестящих доспехах, один из которых был с пышной черной щеткой над верхней губой и повторял свой приказ тем же властным тоном.
– Стоять, я сказал! – вышел он к мальчишкам и взяв за шиворот обоих, развел в стороны. Арбалетчики за спиной усатого направили свои орудия в сторону гномов.
– А в чем собственно дело? – возмутился Гровин Баггз и уткнул руки в бока. – Эти хреноделы без нашего участия поцапались, с ними и разбирайтесь, а нас не приплетайте.
– Слезайте с телеги. Вы арестованы.
– Арестованы… – повторил Бовин, который, кажется впервые и навсегда в одночасье избавился от сонливости.
– За разбойное нападение, ограбление и поджег лавки гражданина Каана Зурвабы Одиманге, мы берем вас под стражу!
– Это еще что за снег с горы? – искренне вопрошая произнес безбородый.
– Тот, кого вы, проклятые гномы, покалечили и ограбили. Слезайте с телеги.
– Мы никуда не слезем! Пусть ваш Зирамбве, или как его там, придет и скажет, что мы никакого отношения к этим ограблениям не имеем!
– Он без сознания вторые сутки, а все свидетели утверждают, что видели гномов, убегающих из горящего здания.
– Но мы ведь не единственные гномы на всем белом свете!
– Во всем Каане – единственные. Так что слезайте с телеги и следуйте за мной, иначе я отдам приказ своим людям – стрелять. Если вы не виновны, значит вас освободят, как только выяснят все обстоятельства.
– Вот бездна! – взвыл Гровин Баггз. – Черт с вами! Все мое имущество должно быть под пристальной стражей до выяснения всех обстоятельств, понятно вам?
Гномы последовали за Гровином Баггзом и спрыгнули на землю. Их тут же обступили арбалетчики, а Вакин получил по затылку чем-то тяжелым.
– Конечно. Слушаемся и повинуемся, – ухмыльнулся командир с черными усами и толкнул Бовина в спину. – Вперед.
Зеваки стали расходиться, освобождая дорогу пойманным на глазах у всех преступникам.
***
– Эй! Слышишь меня? Я с тобой разговариваю! – Гровин Баггз обхватил ладонями прутья решетки и пытался обратить на себя внимание стражника, который запрокинув ноги на деревянный стол старался уснуть.
– Не делай вид, что не слышишь меня, дубовая твоя голова! Отвечай и быстро, почему нас уже третьи сутки держат тут и никакого следствия, как было обещано, не ведется?
Стражник только показательно отвернул голову к стене, поудобнее облокотившись на каменную стену и воспользовавшись ценными мгновениями молчания задремал.
– Чтоб тебя гарпии дрессировали! – гном в сердцах ударил по решетке и поняв, что так можно вывести из себя стражника, принялся стучать по железу своими металлическими наручами.
– Успокойся гном, – сказал обросший волосами во всех местах мужичек, сидящий в самом углу темницы, поодаль от друзей Гровина Баггза – Вакина и Бовина. – Стучать можешь хоть до самой смерти, а тот все равно на тебя внимания не обратит. Если, конечно, у тебя не припасено какой-нибудь магии, которая из глухого слышащего делает.
Гном обернулся на голос. Наступив в жидкую массу, он тут же кисло скривил лицо и принялся стряхивать с ботинка слизь.
– А ты еще кто такой? – спросил он, как только дело было сделано.
– Узник, как и ты, – ответил незнакомец спокойно, продолжая оставаться в тени.
– Ладно, не упрямься. Это я на эмоциях на тебя гаркнул. Меня Гровин Баггз зовут. А это Вакин и Бовин. Мои товарищи. Как тебя то звать?
– Жорах. Но как узнал мое имя, так можешь его и забыть.
– Это почему еще?
– А потому что сижу я здесь уже восемнадцать лет и думаю, что никогда больше света белого не увижу, – ответил узник, а на его обросшее лицо на мгновение упал луч солнца, проскользнувший сквозь узкое окно под самым потолком. – И вам советую к тому же приготовиться, потому что когда-то меня тоже сюда не навсегда посадили. Первые года три я пытался еще что-то доказать стражникам, а как понял, что на место глухого, приходит другой глухой, так руки и опустил.
