Плавание до Рима окончательно отбило у Буховцева любовь к морским путешествиям. И до этого на любителей пересекать океаны на яхтах и утлых лодченках он смотрел как на сумасшедших, но две недели мотания по бурному морю на стылом ветре окончательно убедили — это не его. Погода испортилась сразу, как только они обогнули Пелопоннес. Пронизывающий, сырой ветер погнал встречные волны, и их корабль пошел не спеша, под косым парусом, в брызгах морской воды. Хорошо, что судно на этот раз было грузопассажирское, и Валерию с Диогеном досталась узкая клетушка на двоих, где они и проводили основное время плавания. Для кормежки двухсот человек команды и пяти десятков пассажиров на корабле имелся камбуз, откуда два раза в день приносили еду. Почти всегда рыбу и пшеничную кашу. Иногда они выбирались наверх и беседовали с другими пассажирами. В основном это были римляне и Буховцев, общаясь с ними, смог окончательно убедиться, что его латынь в порядке, а также тому, что у него большие шансы стать частью римского народа. В общении с прямолинейными, простоватыми римлянами он чувствовал себя искушенным политиком. В целом, эти ребята были ему симпатичны. Крепкие коренастые тела, грубоватые лица и манеры простых, знающих себе цену и крепко стоящих на земле людей. Чем‑то они напоминали ему обитателей Среднерусской равнины двадцать первого века.
Так в сырости и море брызг они добрались до Тарента, где Валерий смог наконец просушить одежды. Три дня отдыха в захудалом постоялом дворе на набитых сеном лежаках, показались ему раем в сравнении с сырым, качающимся кораблем. Когда ветер немного стих, они отправились дальше. Плавание вдоль западного побережья Италии прошло спокойнее. Ветер был не такой сильный, а сквозь свинцовые тучи иногда даже проглядывало тусклое солнце. В Неаполе задержались на день, а через два дня сходили на шумной, мощеной серым камнем пристани Остии.
Местная таможня была полна народа, и разгрузки корабля пришлось ждать около часа. Далее была снова погрузка на лодки, и небольшое путешествие до Рима по мутноватому Тибру. На пристани Бычьего форума разгрузили товар и поклажу. Здесь, в многолюдной толчее, их дожидались люди Сотера. На виллу Диогена они отправились, когда уже начинало темнеть. Ехали в крытой повозке, удобно расположившись на лежаках. Мимо, сквозь открытые шторки, проносились картины гаснущего в сумерках города. Широкие и узкие улочки, высокие серые дома и спешащие по делам прохожие. Изредка попадались площади, украшенные храмами и статуями.
Три месяца, проведенных в Риме не оставили у Буховцева каких‑то ярких воспоминаний. Афины вспоминать было куда приятнее. Первый месяц он жил за городом, на вилле Сотера. Это было типично римское строение. Старое строение, и как рассказал ему Диоген, когда‑то принадлежало римлянину. Сам он ничего не перестраивал, лишь привел все в надлежащий вид. Несколько одноэтажных и двухэтажных построек смыкались друг с другом, образуя глухой периметр. Внутри, периметра был дворик с одиноким платаном посередине. Как и во всех италийских домах, имелись атриум и примыкавший к нему триклиний. Стены блистали свежей штукатуркой кремового цвета, а некоторые из них были расписаны сценами шествий во время языческого праздника. Стараниями Сотера к дому был пристроен перистиль с рядами мраморных ионийских колонн. Это придавало грубоватому, в общем‑то, римскому строению, некоторый лоск. Столь же простым было и жилье Буховцева. Средних размеров комната с мебелью, светильниками и жаровней. Все три месяца было холодно, и световой день был короткий.
Вообще же, римская погода запомнились Валерию холодным пронизывающим ветром, который дул почти каждый день и хмурым небом. Несколько раз выпадал снег и лежал целую неделю. Это так не походило на Италию, какой ее помнил Буховцев, что он поинтересовался о погоде у Сотера. Тот махнул рукой на север, в сторону Рима.
— Там, далеко на севере, за Галлией и страной Бриттов, что‑то произошло. Что, я не знаю, но чувствую. Наверное, одно из посланий Матери Геи своим непутевым детям — Диоген улыбнулся — с тех пор похолодало. Уже восемь лет холодно здесь, в Италии, и в Элладе. Что творится в Галлии и севернее, мне даже страшно представить. Хотя знаешь, я видел холода и сильнее.
Однако Солнце, все же появлялось изредка, пригревало на день, другой, и пропадало снова. В это короткое время неулыбчивые римляне преображались и становились хоть немного похожими на их далеких потомков — итальянцев.
Вилла Сотера находилась в паре километров от Рима по Латинской дороге. Обычная сельская местность, недалеко такие же виллы и небольшие дома местных земледельцев. Ближе к городу дорога была плотно застроена, и представляла из себя сплошную улицу.
